В объятиях тьмы

Шей с негодованием воскликнула:

— Твоя самоуверенность не знает границ, вампир! Будь ты хотя бы наполовину так хорош, как думаешь…

Шей вздрогнула, почувствовав, как его язык ласкает ямку на ее плече.

— Ты играешь не по правилам, — заявила она, вынимая заколку из его волос, чтобы зарыться пальцами в атласное серебро.

Тихий смех Вайпера щекотал ее кожу, когда он перевернулся на бок, чтобы стянуть с нее свитер.

— Я вампир. Я всегда выигрываю.

— Что ты хочешь выиграть? — шепнула она.

Сгорая от нетерпения, она сдернула с него рубашку.

Наклонившись, Шей стала покрывать поцелуями его грудь, особенно старательно лаская каждый сосок, а затем провела языком влажную дорожку по животу и ниже — к поясу брюк.

Наконец Вайпер сжал ее руки, пристально глядя на нее черными глазами. Его клыки отросли во всю длину.

— Бога ради, Шей! Помоги мне, я больше не могу.

С коварной улыбкой на губах она расстегнула застежку брюк. Потянула вниз молнию и стянула с него брюки.

Затаив дыхание, она протянула руку, чтобы снять шелковые боксеры.

Наконец она обняла его восставшую плоть ладонями, замерев от восхищения. Шелк и сталь. Эротичное сочетание, от которого низ живота задрожал, наливаясь сладкой болью.

Потом она взяла его губами и начала ласкать языком — ей давно хотелось это сделать. Он сжал в ладонях ее голову, раздираемый двумя противоречивыми желаниями — разрешить ей продолжать или остановить, пока не достиг пика, откуда не будет возврата.

Шей…

В последний раз пройдясь по нему медлительным языком, она пустилась в обратный путь, целуя живот и грудь, а потом накрыла поцелуем его губы.

Руки Вайпера скользнули по спине, а потом одним нетерпеливым движением он сорвал с нее атласные трусики.

— Я не могу ждать, — простонал он. — Прости.

— Не извиняйся. Просто делай, что нужно, — выдохнула Шей.

— Да, о Боже, да! — хрипло простонал он.

Потом долгую минуту они лежали неподвижно, наслаждаясь блаженством единения.

Вайпер расхаживал взад и вперед по библиотеке, не скрывая охватившего его отчаяния. Вот уже неделю они жили в доме Данте и Эбби. Конечно, это была чудеснейшая неделя. А как же иначе, если все ночи напролет он посвящал женщине, которая стала ему дороже всего на свете?

И все же Вайпер не мог забыть про опасность, таящуюся где-то во мраке.