В объятиях тьмы

Вайпер давно потерял счет времени с тех пор, как его бросили в эту сырую пещеру. Не мог сосредоточиться, черт возьми! Ужасно отвлекали серебряные цепи, на которых его подвесили под потолком, и истязания кнутом, разрезающие его тело на мелкие полосы.

Но, судя по тому, что на неровном каменном полу под ним натекла огромная лужа крови, времени прошло немало. Кроме того, ему становилось все труднее держать голову.

Удары сыпались равномерно, ни чаще, ни реже, без передышки. И этот устойчивый ритм служил одной цели — рвать в клочья его спину и ноги.

Конец наступил внезапно.

Только что кнут до костей впивался в его спину, и вот — безмолвные Вороны один за другим шествовали прочь из темной пещеры.

Он мог бы застонать от облегчения, если бы не ощущал присутствия Стикса в пещере. Вайпер скорее согласился бы испить святой воды, чем выказать перед лицом врага малейшую слабость.

Угадав его мысли, огромный вампир осторожно коснулся ужасной раны на исполосованной спине Вайпера и нетерпеливо спросил:

— Зачем упрямиться? Это тебе не поможет.

Все, что тебе нужно сделать, — позвать Шалотт, и тебя сразу же отпустят и вылечат.

Даже малейшее движение причиняло Вайперу ужасные страдания, но он поднял голову:

— Только отпусти меня — и я тебя тотчас же убью.

Бронзовое лицо казалось высеченным из гранита.

— Я тебе не враг.

— Значит, так ты привечаешь друзей? — Вайпер плюнул ему под ноги. — В таком случае могу лишь сказать, что ты хреново принимаешь гостей.

— Тебе же известно — я ни за что не допустил бы, чтобы с тобой дурно обращались.

Причинить вред моему брату — разве я способен на такое? — Отдернув руку, Стикс нахмурился, заметив, что с пальцев капает кровь. — Я всего лишь хочу спасти всех нас от хаоса и гибели."

"— Нет, — прошипел Вайпер. — Ты хочешь принести в жертву молодую невинную женщину ради спасения одного-единственного вампира, который сам виноват в своем несчастье. Или ты станешь отрицать, что Анассо проявил слабость?

Стикс сжал кулаки. Его преданность хозяину не подлежала сомнению, но даже он не мог скрыть, какое отвращение питает к болезни, повергшей в упадок некогда могучего вампира.

В строжайшем секрете держался тот факт, что вампир может тяжело заболеть, если отведает крови наркомана. И еще более страшной тайной было то, что сами вампиры иногда становились рабами наркотиков. Нечистая кровь медленно, но верно разрушала тело вампира.

Анассо не стал исключением.

— Все в прошлом, — холодно возразил Стикс.