В обратную сторону

О толстом и упругом члене бывшего, от которого ты кончала несколько лет назад. Ты помнишь его, Эля? Помнишь его вкус на своем языке?

Я не краснею. Не теряю равновесие. Лишь издаю тихий и жалобный стон, не в силах бороться с желанием, что мощным напряжением скапливается в каждой клеточке тела. Клитор пронзает током, мне так хочется дотронуться до себя, потрогать… сбросить это возбуждение где-нибудь в туалете, лишь бы не реагировать так на Коваля.

— Какое твое дело? — едва дыша интересуюсь я. — Наша личная жизнь тебя не касается.

У моего мужа есть куча других достоинств, кроме как просто довести меня до оргазма.

— Очень даже касается, Эля. Ведь ты меня разозлила, раззадорила, — Дима грубо берет меня за волосы, а я мокну сильнее, когда он приподнимает мой подбородок, обращая взор на себя. — Настало время и тебе кое-что припомнить. Я тут нашел это, — из кармана брюк он вдруг достает маленькую помятую бумажку. Страницу из моего личного дневника, что я вела в то время, когда мы были вместе.

Помню, как вырвала ее и в шутку нарисовала на нем свои губы. И подписала дату, до которой действительна эта самая бумажка. На тот момент я просто взяла ее из головы.

Кто бы мог подумать, что Дима бережет эту дурость десять лет. Купон на минет. Глазам своим не верю. Он издевается.

— Ты хранил его десять лет? — вздёргиваю бровь я. — Он давно недействителен.

— Завтра последний день, — я вглядываюсь в цифры на бумажке и с удивлением осознаю, что там написана завтрашняя дата.

— Ты бредишь, если думаешь, что я буду делать это после того, как ты унизил меня, — разъяренно шиплю я, глядя ему в глаза.

 — Точнее… ты бредишь, если вообще допускаешь, даже в своих развратных мыслях, что я буду и хочу это делать, — сотни флешбеков вспыхивают в моих воспоминаниях одной яркой вспышкой.

Дима всегда шутил, что я жадная до его члена. Больше всего в сексе он любил оральные ласки. Он был готов исполнить любое мое желание, после того как мой язык выступал его будильником.

А мне всегда нравилось делать это. Принимать его всего, до конца, до последней капли. Нравилось ощущение власти, которое я чувствовала, когда управляла его возбуждением. Я никогда не видела в оральном сексе унижения или преклонения, только полное принятие и запредельную близость. Я обожала ощущать то, насколько сильно он «подсаживается» на мой язык, рот и губы. Говорят, мужчину нельзя влюбить или удержать сексом, но в нашей паре явно произошел какой-то сбой.