В обратную сторону

 — Ты даже не представляешь, насколько невинна, Эль, — шепчу ей на ухо, но она уже не слышит, отдавшись накрывшему нас обоих убийственно-мощному оргазму.

Придя в чувство и отдышавшись, мы перебираемся в дом, бросив свою одежду валяться на крыльце. Принимаем вместе долгий горячий душ, после которого едва держащаяся на ногах Эля нуждается еще в одном — прохладном и, как она выразилась, желательно без моего члена внутри. Я позволяю ей эту маленькую передышку. Правда совсем короткую. Ее хватает как раз на то, чтобы завернуться в полотенца и дойти до постели, а дальше… дальше все происходит гораздо круче и горячее, чем в немецкой порнушке.

Завершив очередной раунд синхронным триумфом, падаю рядом с замученной Элей. Сгребаю ее одной рукой, прижимая к себе и ткнувшись носом в растрёпанную макушку, собираюсь вздремнуть, исключительно ради восстановления физических сил. Нам предстоит еще один тяжёлый разговор или даже битва, из которой я планирую выйти счастливым победителем.

— Дим, я поеду, — неожиданно крушит она к чертям мои планы, пытаясь выпутаться из капкана моих рук.

— Нет, — обрубаю я, мгновенно проснувшись. Опрокинув Элю на спину, нависаю сверху, показывая, кто в этой постели главный.

— Что значит «нет»? — она пытается толкнуть меня в грудь, но этот бессмысленный выпад заканчивается тем, что ее запястья оказываются прижатыми к матрасу. — Прекрати! Не смешно, Дим.

— А кто смеётся? — спрашиваю, вопросительно вздёрнув бровь. Она нервно ёрзает, потому что мои бёдра снова оказываются между раздвинутых женских ног.

— Мне правда нужно ехать, — упрямо настаивает Элина.

— К мужу? — прожигаю ее лицо требовательным взглядом. Только Эля Абрамова обладает надо мной такой властью, никто до и никто после даже не пытался пробудить во мне ревность, а с ней я становлюсь каким-то другим, словно ей одной известен код к той части меня, что я давно считал потерянной.

— К сыну, — пытается усмирить меня Эля и продолжает, осторожно подбирая слова: — Я сказала, что отъеду на час в салон красоты, а прошло уже три, если не больше. Андрей волнуется, наверняка звонил сто раз, а телефон остался в машине. Не хватало ещё, чтобы он забил тревогу и явился меня искать.

— Значит, ты допускаешь мысль, что я сказал тебе правду? — кривлю губы в холодной усмешке.