В обратную сторону

 — Или это ваш совместный план отправить на переговоры тебя?

Конечно, я так не думаю. Эля не станет торговать собой ради выигрышной позиции для своего мужа. Но как же меня дьявольски бесит то, что она постоянно защищает этого слабака. Когда уже Эля откроет глаза и поймет, что ее муж не смог защитить ни свою семью, ни сохранить бизнес?

— Не неси чушь, Дим. Какой план? Андрей не знает и не может ничего знать, — упорствует Эля, приводя меня в бешенство своим упрямством. Еще немного и мои нервы лопнут. Тогда нам обоим придется несладко.

Я давно так не слетал с катушек, но эта женщина любого способна довести до сумасшествия.

— Нет, детка, ты ошибаешься, — беспощадно и хладнокровно режу я по живому. Меня несет, осознаю это целиком и полностью, но взбешенный собственник внутри меня забил на все здравомыслящие доводы, вынуждая действовать с несвойственной мне жестокостью. — Он все отлично понимал и осознавал, когда ты приходила в супружескую кровать отраханная другим мужиком. Как думаешь, ему было противно залезать на тебя после меня?

— Заткнись и отпусти! Сейчас же! — ее губы мелко дрожат, в уголках глаз скапливаются злые слёзы.

Я перегнул палку, но, черт, кому-то из нас пора избавиться от иллюзий. Не добившись никакой реакции, она прибегает к провальной тактике — опять начинает истерично и безуспешно биться подо мной.

— Хрен я тебя отпущу, пока ты мне не ответишь, — сближаю наши губы, почти не оставляя между ними пространства. Слышу ее громкий вдох и сдавленный грудной стон, но она на удивление быстро справляется с эмоциями.

— Ты больной, Коваль, — в каждом слове арктический холод, за которым Эля прячет уязвимость и боль. — Этот вопрос можно адресовать и тебе. Может, к тебе я тоже приходила, успев исполнить супружеский долг? Не думал об этом? Тебе противно, Дим? Я вызываю у тебя омерзение?

В ответ на провокацию я грубо вдавливаю свои бёдра в ее промежность, позволяя ощутить всю мощь моего «омерзения».

— Я сам себе противен, детка, — выдыхаю горькое признание в упрямые губы.

 — Не хочу причинять тебе боль, но ты убиваешь меня, Эля. Я должен тебя забрать у него. И я заберу. Если придется, силой. Пойду на всё. Слышишь меня, малыш? Клянусь, что буду лучше, чем он. Ты не пожалеешь, никогда не пожалеешь, — горячо шепчу я под грохот собственного сердца.

— Тебе не нужно быть лучше, Дим, — устало отзывается Эля, словно все мои слова для нее пустой звук. В её глазах закрадывается безысходная грусть. Это хуже, чем злость, что была раньше.