В обратную сторону

И я в ответ… могла бы так легко преклониться перед ним, присягнуть на верность и пообещать, что уеду с ним. Пусть только скажет куда. Пусть заберет… пусть не спрашивает, пусть просто не оставит выбора. Я бы могла легко сделать это, если бы не мой сын, которого я люблю больше всех мужчин в этом мире.

И даже Дима не способен с ним конкурировать.

До тех пор, пока в моих мыслях есть хоть один образ того, что Андрей забирает у меня Даню, лишает на эмоциях родительских прав, я не смогу руководствоваться зовом сердца в своем непростом выборе.

Как бы мне этого не хотелось.

— Ну что ты решила, девочка? Поедешь со мной? — едва слышно спрашивает Коваль, вглядываясь в здания города, кинутые к его ногам.

Я медленно подхожу к Диме, заставляю его посмотреть на себя, потянув за волевой подбородок кончиками пальцев. Щетина колет подушечки, но это приятно. Он разворачивается ко мне, пока я вглядываюсь в мужественные черты лица. Внутри все тает и млеет, словно мороженое в жаркий день… Я плыву на волнах нежности, в которой тонет мое сердце, когда видит перед собой отца моего ребенка.

Я всегда об этом мечтала. Засыпая с Димой в одной постели еще в восемнадцать лет, я ощущала, что хочу увидеть наше с ним продолжение, бегающее по квартире.

— У меня кое-что есть для тебя, Эля, — севшим голосом вдруг произносит он.

— Что же? — тихо веду плечом, замечая, как сильно он нервничает, доставая из кармана брюк маленькую бархатную коробочку.

Боже, нет. Что это? Что происходит?

— Подарок, — все так же тихо отзывается Коваль.

Лицо его не выражает эмоций, но я чувствую, насколько хорошо он контролирует их в данный момент. Димку выдают глаза… В них все — вся глубина мужского сердца, его любовь, что не имеет дна и не знает слова «нет». Всепоглощающая, собственническая, пленительная. Я полюбила мужчину, не признающего полутонов, а теперь не знаю, смогу ли я выдержать все его оттенки.

— Это то, что я думаю?

— Смотря о чем ты думаешь, — он берет мою руку в свою, а в другую — протягивает мне кольцо, позволяя ближе рассмотреть его.

Оно толстое, но изящное, усыпанное россыпью мелких брильянтов. Белое золото и сапфиры подчеркивают его уникальность, делая произведением искусства. Я медленно кручу колечко между пальцев и сразу замечаю гравировку, вглядываясь в буквы, что складываются в простую фразу:

— Тебе не убежать от этих слов, Эля.

— Что? — теряя дар речи, переспрашиваю я. Когда он успел развестись? За три недели? Ради меня?

— Скажи, что не любишь меня.