В обратную сторону

Если бы он сказал мне об этом тогда…

Поняла бы я его? Уехала бы за ним раньше? Держал бы он мою руку в тот самый момент, когда наш сын пришел в этот мир?

Дима очень привязан к дочери, я вижу, что он смотрит на нее с той же нежностью, что и на маленького Робби, которого только что так трепетно и бережно держал на своих сильных руках. Немного иначе, но с бесконечной любовью. И этот взгляд делает его еще мужественнее, ценнее и масштабнее в моих глазах.

Дима смотрит на своих детей так, словно готов в любой момент заслонить их от пули, истребить в клочья того, кто посмеет хоть слово сказать против его детенышей.

От всех этих мыслей и осознаний слезы начинают сжигать веки. Дима удивленно вздергивает брови, замечая, что я начинаю немного истерично хлюпать носом.

Наверное, он ожидал от меня более жесткой реакции, но все, что я могу сделать на данный момент — это просто подойти к нему ближе и уткнуться в его грудь. Он дышит неровно, рвано, борясь с недостатком кислорода в груди… Он явно переступил через самую закрытую и нуждающуюся в плотном панцире часть себя, рассказав мне о Кэтти.

Мой мужчина с закрытым, но огромным сердцем. Только у меня есть от него ключ.

Настоящая близость не происходит молниеносно, как бы сильно двух людей не тянуло друг к другу.

И в этом счастье — осознавать, что ты искренне хочешь изучать своего человека, словно новую Вселенную, а не просто проживать с ним будние дни на автомате, как это было в моих прошлых отношениях.

Даже если видеть его придется не только в ипостаси сильного, непобедимого, непоколебимого мужчины.

У моего мужа есть свои шрамы и трещинки, твердые и уязвимые стороны, но с ним я готова летать не только на три метра выше над уровнем неба, но и погрузиться на любое дно.

Вместе мы пройдем через все трудности, и моя вера в то, что Кэтти поправится, рано или поздно поправится — непоколебима.

— Ты чего, малыш? — спрашивает он непонимающим тоном, касаясь губами моей макушки. — Почему ты плачешь?

— Я думаю о том, почему ты не рассказал мне об этом раньше? — обида в груди рассасывается, стоит мне лишь открыто проявить свои чувства и озвучить мысли.

 — Почему ты вечно все держишь в себе? Так было всегда, Дим. И все наши проблемы из-за недосказанности по отношению друг к другу…

— Я не знаю, Эль. Наверное, сам себе не мог признаться в том, что у Кэтти проблемы. Много лет я думал, что она отойдет, вылечится, все будет хорошо. Мне казалось, что, если я озвучу этот факт кому-то еще, ее болезнь обретет над ней бо́льшую силу.