В обратную сторону

Ты находишься не на своей территории, чтобы разгуливать по дому в полуголом виде.

— Раньше тебя все устраивало, — вместо того, чтобы послушно кивнуть и принять к сведению мои требования, Вера оскорбленно надувает губы. — За три года нашего сотрудничества с твоей стороны не было никаких нареканий. Кэтти привыкла к моему присутствию. Мы очень близки, и только благодаря этому добились успехов в терапии. Ей сейчас и так непросто. Я — единственный человек, с которым она чувствует себя в безопасности. Убери меня, и у нее случится очередной кризис.

— Ты серьёзно? — стиснув челюсть, спрашиваю ледяным тоном, поражаясь ее наглой уверенности.

— Абсолютно, — подняв подбородок, кивает Вера. — Кэтти никогда не скажет тебе напрямую, что ей не нужна новая мама, но она не хочет мешать твоему счастью и поэтому будет подстраиваться, играть роль идеальной падчерицы, а в глубине души переживать и ощущать себя лишней и ненужной в твоей новой счастливой семье, — выдает она с твердым убеждением в собственных словах.

— А может быть, это ты ей внушила, Вера? — вкрадчиво интересуюсь я, лениво поднося к губам стакан.

— Зачем мне это делать? — невозмутимо уточняет она, прислонившись спиной к барной стойке. — Я искренне привязана к Кэтти и делаю все, чтобы она поправилась.

— Возможно, ты планировала задержаться в моем доме не только в статусе няни и психолога?

— Что ты имеешь в виду? — Вера виртуозно изображает недоумение, не забывая при этом вульгарно выпятить грудь.

— Спрошу иначе. Я когда-нибудь давал тебе повод надеяться на что-то большее? — конкретизирую, чтобы она не смогла в очередной раз увильнуть от прямого ответа.

— Нет, — резко сдувшись, Вера отводит взгляд в сторону. Я удовлетворенно выдыхаю, но, как оказалось, преждевременно. — Ты же понимал, что не безразличен мне.

— Я думал, что мы давно закрыли этот вопрос, — напоминаю стальным голосом. Она быстро смотрит мне в лицо и снова отворачивается, пряча вспыхнувшее в глазах несогласие.

— Ты прав, — отзывается бесцветным тоном.

— Нет, Вера, ты не постараешься, — с нажимом произношу я. — С этой минуты ты будешь четко соблюдать субординацию в общении со мной и моей женой.

— Хорошо, — кивает, как болванчик, и я ей ни хрена не верю. Черт, как можно было быть таким слепым идиотом?

— Это еще не все. Твой рабочий график с сегодняшнего дня изменится, — озвучиваю только что принятое решение. Она вскидывает на меня настороженный взгляд.