В обратную сторону

 — Кэтти больше не нуждается в круглосуточном наблюдении. С девяти утра до шести вечера — этого будет достаточно. В остальное время о Кэтти мы с Элей позаботимся сами. Не волнуйся, оплата останется прежней.

— Это огромная ошибка, Дим, — заявляет Вера. — Катарина плохо реагирует на резкие изменения.

— Мы справимся, — категорично отрезаю я. — Тебе все понятно?

— Более чем, — она натянуто улыбается. — Могу я хотя бы кофе тебе сварить?

— Это лишнее, Вера, — сухо отказываюсь я. — Сейчас тебе лучше вернуться в свою комнату, привести себя в порядок и после заняться прямыми обязанностями.

— Как скажешь, босс, — иронично бросает Вера, видимо не до конца уяснив полный смысл моего требования «соблюдать субординацию». — Или мне теперь к тебе обращаться по имени отчеству и на «вы»?

— Вер, ты…, — начинаю я и осекаюсь, услышав выразительное покашливание. Резко повернув голову, наталкиваюсь на негодующий взгляд жены. Черт. Судя по выражению ее лица, мне — конец.

— Дим, ты считаешь, это нормально? — зрительно «закопав» Веру, она переключается на меня.

— Эля, все в порядке. Вера просто… — мямлю, как последний придурок. Пи*дец, становлюсь подкаблучником. Я же реально ни хрена плохого не делаю. Наоборот, на благо семьи стараюсь…

— Слушать ничего не желаю, — обрывает меня Элина на полуслове и, демонстративно повернувшись к нам спиной, покидает кухню.

— Тяжелый случай, — сочувственно комментирует Вера. — И это она еще в офисе у тебя не была.

— Рот закрой, пока я тебе расчет не выдал, — рявкаю в ответ на ироничную реплику.

— Какой вы грозный сегодня, Дмитрий Андреевич. Я вас таким еще не видела. Счастливый брак однозначно меняет людей, — пряча улыбку, Вера наконец-то сваливает.

Вот же сука. И знает же прекрасно, что я не смогу уволить ее сейчас, даже если очень сильно захочу. Кэтти только начала делать первые шаги за пределы своей крепости, и замена Веры на другого, даже более компетентного психолога, может не только затормозить процесс, но и ухудшить состояние дочери.

Открыв дверь супружеской спальни, я застаю картину, от которой, мягко говоря, охреневаю. Элина, как заведенная, кружит по комнате, складывая в раскрытый на кровати чемодан свои вещи. От скорости ее передвижений у меня даже в глазах мельтешить начинает. Роберт по-прежнему безмятежно спит в своей кроватке, и я ему сейчас люто завидую.