В обратную сторону

— Клуб сегодня будет у меня, — ухмыляюсь я, поцеловав ее в кончик носа. — Оторвемся на полную, детка, — отпустив девушку, хлопаю ладонью по сочной заднице, презирая себя за острое чувство сожаления, разрастающееся внутри в геометрической прогрессии, а перед глазами, как заезженный кадр, гордо удаляющаяся Абрамова и ее плавно покачивающиеся стройные бедра.

— Дим…, — останавливает меня Лейла, поймав за руку. Я вопросительно смотрю в обеспокоенные глаза. — Мы договаривались не спешить и не ставить друг другу условия, но…

— Что такое, Леа? — мягко спрашиваю я, когда она осекается, не договорив.

— Я много работаю с людьми и хорошо читаю по жестам и взглядам. Мужчины не настолько наблюдательны… — путанно продолжает она.

— Ты о чем? — виртуозно разыгрываю недоумение.

— О тебе и Элине Абрамовой. Между вами ощущается напряжение, — мрачно озвучивает она свои мысли.

— Когда-то я работал на ее семью в несколько ином качестве. Им сложно принять меня в новом статусе, — спокойно объясняю я.

— Сексуальное напряжение, Дим, — в лоб выдает Каримова.

Я говорил, что все женщины ведьмы? Нет? Вот теперь сказал. А еще они мысли читают или посматривают в своем хрустальном шаре.

— Тебе показалось, Лейла, — заверяю с обезоруживающей улыбкой. — Но мне приятно, что ты ревнуешь, — а это чистая правда.

— Хорошо, — с облегчением выдыхает Леа и, повиснув на мне, пылко целует в губы. Я отвечаю ей, потому что хочу, а не потому что так нужно. Лейла Каримова мне действительно нравится. Она не красивая сексуальная пустышка, а умная, образованная, остроумная девушка с принципами и характером.

Ее не только приятно трахать, но и есть о чем поговорить после секса. Она станет идеальной спутницей на то время, что я проведу в России, и если мне не надоест, то, возможно, я позову ее с собой в Швейцарию.

— Не люблю чувствовать себя дурой, — оторвавшись от меня, признается Лейла. Ее взгляд прямой и честный. — Ты первый мужчина за много лет, с кем мне по-настоящему хорошо. Не хочу, чтобы это кончалось.

— Я тоже, Леа, — улыбнувшись, стираю пальцем размазавшуюся по ее подбородку помаду, а она, заливисто рассмеявшись, трет ладошкой мои губы.

Я наивно полагаю, что делает это Леа исключительно для того, чтобы избавить меня от следов своей косметики, но женщины — коварные создания, а учуявшие на горизонте соперницу — вдвойне.

Направляясь к столику, я не без раздражения, но с невозмутимым выражением лица наблюдаю супругов Беловых-Абрамовых, о чем-то тихо перешептывающихся между собой.