В обратную сторону

Катарина смущённо кивает, протягивая букет. — Какой красивый… и тяжёлый, — с толикой удивления восклицает Эля, забирая цветы. — Спасибо, они прекрасны. — она благодарно целует Кэтти в щеку, и та вся светится от восторга.

— Ты готова ехать? Или у вас тут важный разговор? — холодно уточняю я, глядя исключительно на Белова. Мысленно я трижды заново сломал ему нос и заодно пару ребер.

— Андрей уже уезжает. У него вылет чрез два часа. Он занес подарок для Дани, — спокойно объясняет Эля. Я перевожу на нее тяжелый взгляд, на который она отвечает миролюбивой улыбкой.

 — Дим, давайте хотя бы сегодня зароем топор войны?

— Ты не мне это говори, — не удержавшись от сарказма, киваю на Андрея. Эля тяжело вздыхает, глядя на меня с укоризной.

— Остынь, Коваль. Я уже ухожу. Раньше бы уехал, но меня тоже только сегодня выписали, — встревает Белов.

— Может, все-таки заедешь к нам на пять минут? Лично Богдана поздравишь? — предлагает Эля. Я изумленно смотрю на нее во все глаза. Она это серьезно?

— Нет, — спасает ситуацию Андрей.

 — Не буду пугать сына своей физиономией, — скосив на меня взгляд, поясняет он. — Мы с ним уже поговорили с утра. Он не обижается.

— Хорошо тогда. Удачного полета.

— Спасибо, — благодарит Белов. — Береги себя и детей. И этому…, — кивает в мою сторону. — Не давай себя в обиду.

— Слушай ты… — рявкаю я, делая шаг вперед.

— Дима! — одергивает меня Эля, хватая за руку. — Успокойся. Хватит. Он уходит, — шипит на ухо и вскользь касается губами моей щеки. Я обнимаю ее за талию, собственническим жестом привлекая к себе и, заглянув в радужные глаза, напрочь забываю про Белова.

Впрочем, он все равно уходит, решив не терзать себя неприятным для него зрелищем.

— Привет, — севшим голосом говорю я.

— Привет, — отвечает с соблазнительной улыбкой. — Как ты?

— Без тебя стабильно хреново, — честно признаюсь я, трогая ее губы своими и шепчу так тихо, чтобы услышала только она: — Хочу тебя, пи*дец. Выглядишь шикарно, детка.

— А ты еще нет, но уже гораздо лучше, — задорно смеется она, шутливо толкая меня в грудь и, скривившись, резко одергивает перебинтованную кисть.

— Болит? — встревоженно интересуюсь я.

— Уже нет. Просто забылась. — повернувшись к притихшей Кэтти, Эля ласково улыбается ей: — Ну что, поехали Даню поздравлять?

— Наконец-то, — обрадованно восклицает Котенок и, подскочив к нам, в порыве чувств обнимает Элю за талию. — Мы сильно-сильно по тебе скучали, — доверительно бормочет Кэтти. — Но папа больше всех.