В обратную сторону

— Маленькая язва, — по-доброму подразниваю дочь.

— Эээ, я на твоей стороне. Сражаться за свою женщину — священный долг рыцаря, — важно выдает Катарина.

— Фильмов насмотрелась? — ухмыляюсь я.

— Ох, пап, с вами никакого кино не надо, — хихикает Кэтти. — А за цветами заедем?

— Обязательно. Сама выберешь?

— А можно? — задает вопрос с взволованным придыханием.

— Нужно, — уверенно киваю, и Кэтти от предвкушения потирает ладони.

К больнице мы подъезжаем в приподнятом настроении. Кэтти собственноручно тащит огромный тяжелый букет, наотрез отказавшись делиться со мной благодарностью Эли.

Я не спорю, давно смирившись с присутствием двух упертых женщин в моей жизни. Им я готов позволять капризничать и вить из меня веревки… иногда.

Получив выписку у врача и выслушав рекомендации, мы спешим в палату Эли. Кэтти врывается туда первая. С радостным воплем: «Мы за тобой» и букетом наперевес. Я чую неладное, заметив, как, перешагнув через порог, Катарина резко останавливается и растерянно оглядывается на меня. Положив руку на плечо дочери, я бегло оцениваю представшую перед нами картину, и она мне откровенно не нравится.

Во-первых, в палате моей жены какого-то хрена торчит Белов. С синей физиономией и в больничном халате, наброшенном (на) деловой костюм, он выглядит далеко не так самоуверенно, как обычно. Поджал хвост сучонок, но все равно нашел лазейку, чтобы просочиться на мою территорию. Неугомонный мазохист. И Эля хороша, вместо того, чтобы выпроводить за дверь, мило беседует с ним наедине, отлично зная, что мы приедем с минуты на минуту.

Веник из пурпурных роз на тумбочке и упакованная в подарочную бумагу коробка не вызывают такого бешенства, как остановившийся на мне нахальный взгляд Белова. Мда, поспешил я с выводами. Хвост ублюдку еще только предстоит хорошенько придавить.

— А где Даня с Робертом? — ровным тоном спрашивает Эля, глядя на меня с невозмутимой улыбкой.

— Дома с Натали и Дугом, — резко бросаю я.

Элина недовольно хмурится. То ли из-за моего тона, то ли ей не нравится, что я оставил пацанов с бабушкой.

Натали прилетела в Вену, как только узнала, что Эля попала в больницу. Жена до сих пор думает, что это я сообщил ее матери. Но это не совсем так. Слух о случившемся все-таки просочился в прессу, и Натали в истерике позвонила мне, поинтересовалась, можно ли ей приехать. Отказать я не смог, да и не хотел. Какой бы эгоистичной стервой ни была Натали, Элю она по-своему любит.

— Котенок, это мне? — приблизившись к Кэтти, мягко спрашивает Элина.