В обратную сторону

Это я на нее так действую, или откатом после случившегося на конюшне кроет? Хотя, мне кажется, я знаю в чем дело.

— Что не так, Эля? — спрашиваю прямо. — Боишься, что нас кто-то увидит вместе? Так мы не одни. Вряд ли на свидания с любовником с сыном и нянькой бегают.

— Коваль… ты, как всегда, в своём репертуаре! — вспыхнув, как спичка, возмущается Элина. — И Настя не нянька. Она с нами столько времени проводит, что ее уже смело можно членом семьи назвать.

— Ага, еще и в кровать третьей положите, — ухмыляюсь я.

 — А что? Семья же. Тебя мама не учила, что от молодых и хорошеньких нянь мужей надо держать подальше? — подливаю масло в огонь, а самого на смех пробивает. Настя, может, и смазливая, но у меня бы на нее даже у пьяного не встал. Пугливые заикающиеся лани — не мое.

— Я Андрею доверяю, — ледяным тоном отрезает Элина и зачем-то добавляет: — А он — мне.

— У вас идеальный брак. Я помню, — невозмутимо киваю, с трудом сдерживая циничную ухмылку. — Счастливая семья, любимый сын.

— Да, Дим, представь себе, так бывает, — подтверждает Эля, предупреждающе глядя мне в глаза. — Доверие, верность и любовь. У нас с Андреем все это есть.

— Рад за вас, — ленивая улыбка сползает с моих губ.

Становится совсем не весело и не забавно, потому я что знаю цену таких разочарований. Самый болезненный удар — тот, которой наносят в спину те, от кого не ожидал. Доверие — понятие для меня давно не существующее. Если женщина говорит «я тебе доверяю», она подсознательно или вполне осознано прибегает к манипуляции, негласно требуя от мужчины того же, а когда он не дает ей желаемого, бросается в слезы и кричит: ну ты и козел, мы же доверяли друг другу.

Алле, детка, ты о чем? Да я сам себе не доверяю, как и любой нормальный человек.

Разговор не клеится от слова совсем. Эля слишком напряжена, в каждом моем слове ищет подвох. Вполне вероятно, и не зря ищет, но сегодня я абсолютно безопасен и миролюбив.

— Хочешь, вина тебе закажу? — предлагаю, чтобы хоть как-то разрядить обстановку.

— Нет. Я чай пью, — показательно взявшись за кружку, качает она головой. — Ты извини, я такая взвинченная не из-за тебя, — вымученно улыбается Абрамова, тоже устав от нездоровой атмосферы за столом. — Перенервничала сильно и испугалась до чертиков. При Дане держала себя в руках, а сейчас не могу. Как подумаю, что могло…

— А ты не думай о плохом, — протянув руку, я накрываю ее пальцы, нервно теребящие салфетку.