В обратную сторону

— Десять лет назад у тебя был я, но ты без раздумий прыгнула в койку к Белову, — рявкаю в ответ. Теперь не срабатывает моя сигнальная лампочка, выдавая то, что до сих пор цепляет за живое, как застрявшая заноза. Я сбился со счета, сколько раз пытался ее вытащить, но она вросла слишком глубоко. — Зачем, Эля? Во благо семейному бизнесу или ради эксперимента? Или влюбилась в него? Так могла бы прямо сказать, а не устраивать показательное представление. Я бы понял. Вроде не дурак, но ты сделала все, чтобы я себя им почувствовал.

Отпрянув, Эля озадаченно хмурится, словно я сморозил полнейшую чушь. Только у нее получается смотреть на меня так… Только ей это позволено. Ведьма бессердечная, все нервы из меня вытянула.

— Хочешь о прошлом поговорить, Дим? — расправив плечи, с вызов предлагает Эля, как обычно считая себя правой. — Давай вспомним, что ты мне устроил после той проклятой вечеринки?

— Ты сама ко мне пришла, — стиснув челюсть, я невольно отвожу взгляд.

— Чтобы извиниться! — в сердцах восклицает Эля.

— Но начала не с того, и все вышло, как вышло.

— Мне было восемнадцать! Глупая импульсивная девчонка. Я не понимала ни своих чувств, ни того, что на самом деле хочу.

— Ничего не изменилось, ты и сейчас ни черта не понимаешь… Прости, я не то хотел сказать, — устало потерев переносицу, выжимаю из себя примирительную улыбку.

— У тебя очень хорошо получается говорить не то, а потом извиняться и делать вид, что ничего не произошло, — окинув меня холодным взглядом, отвечает Абрамова.

— Я не прав, Эля, — делаю вторую попытку сгладить неприятный осадок от короткой стычки. — Глупо предъявлять друг другу счета десятилетней давности. Мы оба наворотили дел.

— Ты мне весь мозг своим появлением вынес, — с досадой признается Эля. — Каждая наша встреча, как на пороховой бочке. Смотрю на тебя и ежеминутно жду, когда рванет. Это выматывает, Дим, — она нервно проводит пальцами по волосам и вымученно улыбается. — Но поверь, я понимаю, что не только в тебе дело.

Откровенно? С этим я не совсем согласен, но основную мысль уловил и почти поддерживаю.

— Гештальт закрыт? — спрашивает Эля, недвусмысленно предлагая перемирие.

— Конечно, — согласно принимаю протянутый белый флаг. — Немного не в тему, но сколько себя помню, у меня слово «гештальт» почему-то всегда ассоциировалось с «эшафотом», — со смешком говорю я.