В огне аргентинского танго

А утром, после завтрака, Протасов, предложил ей одной пойти в конюшню и продолжить занятия по верховой езде под присмотром Витяя, потому что ему все-таки надо доделать деталь.

– А можно и мне в мастерскую? – попросилась Лиза. – Я ее толком в прошлый раз не рассмотрела, а мне интересно.

– Ну, пошли, – согласился Глеб.

Лиза рассматривала инструменты и механизмы и в общем-то не давала Глебу работать, расспрашивая его с большим интересом.

– Знаешь, я сейчас вспомнил, как однажды рассказывал тебе, что не могу никак разобраться, что же поломалось в двигателе, тебе тогда лет десять было, – улыбнулся он.

– Одиннадцать, – уточнила Лиза и напомнила: – Вы тогда всей компанией приехали на дачу к дяде Андрею, и девушек с собой привезли, и хорошо так поддали, и ты решил прогуляться и подышать, чтобы немного протрезветь. А я сидела на ступеньках бани и читала книжку, ты подсел рядом и сначала объяснил мне все про «поддали и протрезветь», а потом вдруг принялся рассказывать про сломанный механизм…

– А ты так внимательно слушала, и тут в какой-то момент до меня дошло, кому и что я рассказываю, – улыбаясь воспоминаниям, подхватил он, – остановился и говорю, извини, тебе ведь это совсем не интересно, а ты с таким умным видом отвечаешь: «Почему, на самом деле, теперь и мне интересно, виноват ли штуцер».

– А у тебя сделалось такое лицо, – рассмеялась Лиза.

– А ты добавила, – подхватил Глеб, – что для начала хотелось бы понять, что такое штуцер?

– И ты так хохотал! – смеялась она.

 – От смеха ты завалился на бок, у тебя текли слезы, и ты никак не мог остановиться.

– Это еще что! – поделился он. – Я и сексом-то толком не смог тогда ночью заняться, в самый важный момент вспоминал это твое заявление и совершенно серьезную рожицу и начинал хохотать. Девушка, между прочим, обиделась.

– Знаешь анекдот про бороду? – спросила вдруг Лиза.

– Ну, это старый анекдот… В двадцатых годах в Питере повадились водить экскурсии в один из дворов и показывать уникального дворника.

Здоровенный дядька, седой, с длинными волосами и окладистой бородой. «Вот смотрите», – показывают любопытным. А дед с удовольствием демонстрирует: пригладил волосы, бороду клинышком поправил, приосанился. «Вылитый граф Толстой, – комментирует экскурсовод. – А теперь…» Дед волосы взлохматил, бороду разделил надвое и раздвинул в стороны, повернулся другим боком и надулся.