В огне аргентинского танго

Толпа ахнула: «Карл Маркс!» Тут к деду подходит мужичок какой-то неказистый и спрашивает: «Скажите, любезнейший, а если бороду сбрить?» Дед задумался, почесал голову и отвечает: «Сбрить-то можно, а умище-то куда денешь?»

– Это про тебя, Протасов, – резюмировала Лиза. – Ты хоть в какой тайге ни спрячься, умище-то свой никуда не денешь, все равно любимой инженерией и механикой займешься. И знаешь, мне кажется, что здесь ты уже сделал все, что можно: все улучшил, модернизировал, напридумывал и воплотил в жизнь. Потолок.

Дальше тут развиваться некуда, – и спросила напрямую, глядя ему в глаза: – Тебе не кажется, что пора возвращаться на свою любимую работу?

Улыбку с его лица словно водой смыло. Он помолчал, посмотрел на нее не самым добрым взглядом и сказал очень твердо и коротко:

– Но почему? – недоумевала Лиза. – У тебя талант, дар, а когда человеку дается такое дарование, то одновременно вручается и ответственность за него и обязанность охранять всячески. Ты не можешь сидеть в глуши и заниматься сельским хозяйством всю оставшуюся жизнь! Ты чертежи читаешь, как захватывающую художественную литературу, как крутой детектив, ты мыслишь технически! Ты человек техносферы, цивилизации! Таких специалистов, как ты, в стране единицы, и все на вес золота, и ты об этом хорошо осведомлен! Это бред какой-то – так поступать со своим даром, в полном смысле слова зарывая его в землю!

– Лиза, мы не будем это обсуждать! – жестко сказал Глеб.

– Почему? – слегка сбавила она напор. – Что такого случится, если ты мне объяснишь, почему отказываешься от своей работы?

– Лиза, прекрати, тема закрыта! – поднялся Протасов со стула, сдернул с шеи так и не пригодившиеся наушники и швырнул их на верстак.

– Глеб, я просто хочу понять, – не остановилась она. – Для меня это важно.

– Потому что из-за нее я потерял дочь! – выкрикнул он, перевел дыхание, помолчал и добавил уже спокойнее: – Потому что Ольга была права. Я же был занят только работой, я думал о ней постоянно, днем и ночью, даже когда проводил время с Алисой.

Играя с ней, я все время возвращался мысленно к рабочим проблемам и вопросам. Если бы я больше времени проводил с ребенком и был более внимательным к ней, то не пропустил бы это страшное заболевание и вовремя смог понять, что что-то не так! Из-за работы я не смог спасти дочь!

– Это чушь! – спокойно утвердила Лиза и, увидев, что он рванулся настаивать, повторила громче и эмоциональней: – Да, чушь! Причем полная! Обвинения Ольги в психологии называются переносом.