В огне повенчанные

Сталин должен знать об этом!!! Ясно одно: немецкие танки подходят к Юхнову! Я знаю летчиков этого полка и тех, кто летал на вторую перепроверку.

– Необходимо сделать третью перепроверку! – сухо отрезал член Военного совета и потянулся к телефонной трубке. – Немедленно приступайте к выполнению задания.

Как в тяжелом сне вышел Сбоев из кабинета дивизионного комиссара. В свой кабинет вошел как в чужой. С командиром 120‑го истребительного авиационного полка разговаривал резко, отрывисто, и когда после некоторого молчания командир полка язвительно спросил, кому нужна эта очередная изнурительная перепроверка, генерал закричал в трубку:

– Полковник!.

. Не будьте обидчивой барышней! На войне это исключается. Поднимите в воздух самых надежных людей и разведайте – вошли ли немецкие танки в Юхнов!

– Разрешите полететь мне самому, товарищ генерал? – раздался в трубке голос полковника.

– Тогда пошлю с летчиками одного из командиров эскадрилий.

О завтраке было забыто. Сбоев подошел к столу.

На календаре бросилась в глаза запись, сделанная рукой дежурного по штабу: «Звонил акад. Казаринов, просил заехать. В любое время дня и ночи. Болен».

Порученец Сбоева, глядя на командующего, искренне страдал. Со вчерашнего вечера во рту командующего не было маковой росинки. Искурил две пачки «Казбека», на полу, в углу кабинета, рядом с плетеной корзиной стояла дюжина пустых бутылок из-под боржоми, массивная свинцовая пепельница до краев наполнена окурками…

– Товарищ генерал, так нельзя… Александр Македонский и Наполеон тоже воевали, но они не забывали обедать.

 – Порученец пытался шуткой уговорить Сбоева, чтобы тот спустился в буфет, но по лицу командующего понял, что пошутил неудачно. Сбоев как-то нехорошо поморщился и раздраженно посмотрел на порученца:

– Это что – шутка из тех замшелых от старости анекдотов, над которыми перестали смеяться двадцать лет назад?

– Не понял вас, товарищ генерал, – виновато улыбнувшись, сказал порученец.

– Так вот, послушай… – Сбоев рассеянно, словно о чем-то вспоминая, посмотрел в окно. – Лежит старый узбек в больнице. Охает, кряхтит… Заходит в палату медсестра. Спрашивает: «Ты чего охаешь, Файзула?» Файзула отвечает: «Карл Маркс умир, Пушкин умир… и у меня щто-то живот болит… Ой, как болит!..»

То ли действительно порученцу понравился солдатский анекдот с бородой, то ли из угодливости подчиненного, но он раскатисто захохотал.