В огне повенчанные

– На рассвете вы поведете их в бой. Только что звонил командарм. Сообщил, что, согласно разведданным, на левом фланге нашей дивизии сегодня с рассветом будет очень жарко. 17‑му полку и курсантам Военно-политического училища будет труднее, чем вчера. Наши эшелоны все еще в пути.

– Какие подразделения еще не прибыли на место дислокации, товарищ полковник?

– Вопрос по делу. Командир разведбатальона должен знать боеспособность по штату укомплектованной дивизии. – Однако не сразу ответил Полосухин на вопрос майора.

 – Присядь. – Комдив взглядом показал на лавку у стола и опустил руку на плечо присевшего на корточки ординарца, подкладывающего в печку дрова: – Фомич, плесни майору для сугрева положенные фронтовые. Видишь, у него еле-еле душа в теле. Да открой консервы.

Приказание полковника ординарец выполнил поспешно и охотно. А когда в граненый стакан налил из фляжки водки, не удержался от прибаутки:

– У меня глаз – как ватерпас!.. Хоть на аптекарских весах взвешивай – сто грамм, и ни на каплю ни больше ни меньше.

Тушенку майор ел жадно, но не спешил. Взгляд его пристально скользил по оперативной карте.

– В пути находятся еще несколько эшелонов. Где-то застряли 322‑й полк, дивизион гаубичного полка, батальон связи и саперный батальон… Утицы и Артемки, как сообщил командарм, должны ждать удар страшной силы. Бросят все: авиацию, артиллерию, танки… Немцы за автомагистраль готовы заплатить дорого. Им нужна дорога на Москву.

Против нашего полка и московских курсантов стоит моторизованная дивизия СС «Рейх» и еще столько, что предстоит разведать твоим орлам. Запомни главное, майор: прорыв с сегодняшнего утра ожидается на участке нашей обороны в районе Артемок и Утиц. И еще одно пожелание: держите тесную связь с гаубичным полком майора Чевгуса. За Артемки и Утицы ему тоже придется вместе с вами пролить кровушку. Ну а сейчас… – Видя, что майор справился с консервами, продолжил: – В твой батальон сегодня утром вольется разведрота лейтенанта Казаринова. Бойцы надежные, проверенные. Запах пороха и гнилых болот Белоруссии и Смоленщины знают с первых дней войны.

– Трижды кадровые. Костяк взвода с боями выходил из вяземского ада, где окружено четыре наши армии.

– Четыре армии?! – Лицо майора, кадрового командира, хорошо знавшего штатную структуру Красной армии, передернулось в гримасе боли и удивления. – Да это же!.. Четыре армии!..