В огне повенчанные

 – И чтобы не вызвать гнев комдива бурной реакцией на его сообщение, спросил: – Как вы сказали, фамилия командира разведроты, что вольется в мой батальон?

– Казаринов. Лейтенант Григорий Казаринов.

– Казаринов, Казаринов… – Майор свел брови, что-то припоминая. – Вроде знакомая фамилия.

– «Правду» вчерашнюю читал? – сухо спросил комдив.

– Читал. Да вот она. Половину уже искурил. – Майор достал из кармана шинели свернутую для табачных самокруток газету и развернул ее. Увидев на третьей полосе траурную рамку и портрет старика с величественной осанкой, вслух прочитал: – «Казаринов Дмитрий Александрович.

Академик». – Посмотрев на комдива, спросил: – Родня?

– Газету в батальоне прочитали все до последнего бойца. И ведь где погиб-то!

– Вот именно – где! На всякий случай помни, майор, что одного Казаринова земля бородинская уже приняла. На крайний риск, если на то не будет особой нужды, внука не посылай. Это не приказ, это – просьба. Сейчас лейтенант в Москве: командарм дал ему четверо суток отпуска на похороны деда.

– Понял вас, товарищ полковник.

– Ну, с богом. Жду твоего доклада.

Когда за майором упало брезентовое полотнище, в отсек вошел оперативный дежурный.

– Товарищ полковник, только что поступило донесение из штаба 17‑го, что обе группы добровольцев из расположения противника вернулись. «Языка» захватить не удалось, но силы противника в районе железной дороги разведали. Засекли позиции артиллерийских и минометных батарей, а также сосредоточение танков.

Еще с вечера полковник приказал командирам всех полков дивизии выделить боевые группы добровольцев и заслать их под покровом темноты в расположение противника.

В задачу боевых групп входило: если представится возможным – взять «языка», но главное, как потом пояснил Фомич на своем языке адъютанту комдива, – устроить в тылу немцев такой «шухер», чтобы знала проклятая немчура, что Бородинское поле – это им не «алисейские поля в Париже», по которым, как он слышал от лектора из политотдела еще в эшелоне, немецкая пехота прошла торжественным маршем, а танкисты, откинув люки башен, с выстрелом откупоривали бутылки французского шампанского.

– Все вернулись? – спросил комдив.

– Не вернулся один человек – командир группы лейтенант Сорокин, – четко доложил капитан.

– Сорокин?.. Откуда он? Из какого подразделения?

– Командир взвода управления полка.

– Это, случайно, не тот Сорокин, что на востоке был физруком легкоартиллерийского полка?

– Тот самый, товарищ полковник.