Потому что у меня болело все внутри так сильно, словно это я попала под машину или я влетела на скорости куда-то.
Медленно поднявшись и слабо понимая, чем я могла бы помочь в данной ситуации, но намереваясь сделать это любой ценой, я двинулась к выходу.
Вот только сейчас Саша мог бы и не захотеть видеть меня, не после случившегося. Ноги моментально вросли в пол. Теперь было больно иначе. Глотая горькие слезы, я с ужасом осознала одну простую истину: я всегда буду напоминанием об этих событиях.
Всегда.
БЕЛЫЙ
После решения некоторых офисных дел, не требующих отлагательств, я приехал в больницу, как и всегда, как происходило много-много раз подряд, понимая, что никак ситуацию таким поведением я не облегчу. Все это было ясно, но не приехать я не мог. А еще в голове все время стояла Маша, и то, как нехорошо закончилась наша встреча в бильярдной.
Я готов был посыпать голову пеплом, лишь бы все повернуть вспять и не коснуться ее, не заставлять девчонку купаться в моих пороках.
Но решиться отправиться к ней сейчас я тоже не мог. И только спрашивал своих людей, как она. Я не мог увидеть в ее глазах ненависть к себе, только не в ее глазах. Она же была грустна и по большей части сидела в комнате, не выходя из нее. Что мне для нее сделать? Чтобы все исправить?
Я понимал, что это никакая не похоть, понимал, что вляпался по полной, но она в этом не виновата, она не заслуживала подобного отношения. А я оказался таким подонком, каких еще мир не видывал.
Дал зарок себе увидеться с ней в ближайшее время и сделать все, чтобы стереть этот эпизод из памяти.
Сегодня же в палате сидел Егор, лучший друг Руса, сидел бледный как стена и смотрел в одну точку. Я остановился возле огромного окна и просто смотрел. Сыну повезло с другом, вот сколько лет они дружили? Мне казалось, что вечность, и как ни вспомнить разговор с Русом, так в нем и проскакивал «Клык».
Вдруг Егор резко подскочил и повернулся ко мне.
—Он приоткрыл глаза! Он очнулся! — кричал паренек, когда я уже помчался за врачами. Собрали консилиум, начали изучать и огласили вердикт: Егору показалось, так бывает, спонтанное сокращение мышц, и никто на самом деле не очнулся."
"Я был готов удушить этих тварей, просто за то, что они втаптывали в грязь любую мою надежду. В ту ночь я снова остался с сыном, как и все предыдущие, ничего не смогло бы изменить этот порядок действий.
