Так я чувствовал, что хотя бы что-то мог контролировать, мнимый контроль, конечно, но что поделать? По большей части я не спал, лишь всматривался в изможденное лицо Руса и без конца молился, простыми словами излагая одно единственное желание, за которое был готов отдать все.
Я связался со множеством клиник, и все говорили одно: пока что транспортировать нельзя. Время. Время. Время. Оно утекало сквозь пальцы как вода. Я не знал, что мне сделать еще, чтобы просто вернуть своего сына и поставить его на ноги в ближайшее время.
Кому нужно было продать душу?
И вот около полуночи, когда мой сон был пограничным, схожим скорее на дрему, сквозь мутное сознание просочился настойчивый звук приборов. Я вскочил и стремглав врубил свет, чтобы увидеть взгляд собственного сына, наполненный болью и страданием. Рустам смотрел на меня и тихо шептал что-то неразборчивое.
—Рустам, сынок, — нежно коснувшись лица, я не никак не мог наглядеться. Он открыл глаза, он пришел в себя. Все внутри поднялось вверх и раздулось до невозможных размеров.
А затем прозвучал протяжный стон.
—Отойди…от меня. Отойди…и никогда…не приходи больше.
Слова впивались в меня острыми иглами, но я лишь кивнул, ясно осознавая готовность к подобному исходу. На другой прием я и не рассчитывал, а потому, позвав врачей, мне пришлось выйти за дверь и смотреть на сына сквозь окно. Боль упорно разъедала тело, но я принимал ее с радостью. Если такова цена жизни, я приму и это.
Больше он не пустил меня в палату. Ни слова, ни полслова, последнее, что я услышал, было «не приходи больше».
Бывают моменты, ломающие тебя вдоль и поперек, бывают такие, что полностью меняют тебя как человека. А бывают такие, что убивают, но при этом дают успокоение в какой-то степени. Легкость. Заслуженную.
Все верно, я не просил прощения, я просил жизни для сына. Это все, что мне было нужно, я это и получил. Спасибо, Господи.
В тот день я впервые в жизни пошел в церковь при больнице. Не зная и не понимая, как себя вести, я скромно встал у входа и положил все, что было в кармане, в корзину «На благоустройство храма».
Так и простоял всю службу, считая единственно верным именно это в данный момент. Стоя там и слушая пение церковных хористов, в голове впервые образовалась пустота.
Целое ничего. Но впервые за очень долгое время мне стало легче. Даже если ты умер, надежда все равно остается?
ГЛАВА 26
МАША
Я встала у окна, держа в руках стакан с водой. Содержимое то и дело выплёскивалось на подоконник и на руки.
