Белов смотрел на меня исподлобья, тяжело дыша, а я же двигалась так, чтобы видеть любое его движение, но при этом неумолимо приближалась к выходу. И как только обледеневшие пальцы коснулись дверной коробки, я развернулась и побежала, так быстро, как только могла.
Прямо у выхода меня перехватил Ваха, он закрыл мне рот рукой и затолкал в машину, всучив какой-то конверт.
—Отпустите меня, отпустите, — царапалась я, понимая, что эти больным людям ничего не стоит закрыть меня где-нибудь еще.
—Успокойся, дура. Твое дело сейчас просто уехать подальше.
А деньги возьми, считай это компенсацией за причиненный ущерб, да и вообще…начни жить по-новому, ты этого точно заслужила, — спокойным голосом ответил он, а затем дал мне пакет с вещами. Там было все, что могло бы пригодиться в такую погоду, а еще исключительно мои вещи, документы.
—Я не хочу ничего брать…
—Придется, потому что мы едем на вокзал, сегодня ты уезжаешь из этого города и даже из региона, моя дорогая. В конверте вся информация. О ней знаю только я и теперь ты, так что можешь не переживать.
Как приедешь, советую подумать над любой страной в теплых районах.
—Но мой папа…
—Я тебе его пришлю, когда он пройдет реабилитацию, а звонить — это пожалуйста, но с нового номера, малыш.
«Пришлю» звучало так, словно это не человек, а чемодан. У меня все конечности дрожали и зуб на зуб не попадал.
Я молча взяла пакет, сложила туда конверт, свыкаясь с мыслью, что лучше я буду далеко, но в безопасности, чем на таких качелях. Тогда я еще не осознавала, как глубоко я ошиблась, и какая расплата придет со временем за мое желание просто жить.
Такое же желание, как было у человека, думать о котором теперь я себе запрещала.
БЕЛОВ
Много лет назад"
"Надя стояла ни жива, ни мертва. Бледная с глубокими синяками под глазами, в потухшем отражении которых я видел так много боли, что впору было бы и захлебнуться. На лице алел синяк. Она вскинула руку перед собой на мою попытку подойти и обнять.
—Саш, это наша последняя встреча, — проговорила слишком четко.
Я бы даже сказал, обыденно.
Меня словно мешком пришибли сейчас. Отшатнувшись будто бы от удара, мне пришлось мотнуть головой и переспросить. Вдруг ослышался. Но внутри все перевернулось. Нет, я на это не согласен, никак вообще, мать вашу.
—Что? Надь, давай просто сбежим, плевать на всех и вся, мы просто сбежим вдвоем и будем жить так, как нам хочется. Только ты и я, — я медленно подошел к ней ближе, еще и еще, пока мы не поравнялись телами.
