Я дал тебе фору, все возможности, — хрипло прошептал, все еще не веря, что она стояла передо мной. Может опять сон, от которого я проснусь позже в пьяном угаре и с раной на голове? Прецеденты были, знаем. Плавали, что называется. —А теперь я тебя не отпущу. Просто не смогу и мне плевать на моральные стороны вопроса, — положив руку на бархатную кожу, я ощутил внутри адский вой зверя, рвущегося наружу. Поздно, девочка.
У меня есть все и мне можно тоже все, кроме…нее. Она моя болезнь, что просочилась в тело и разъедает изнутри.
Мне нельзя было ее трогать, нельзя было даже смотреть, но я начал ею жить, впервые ощутив запахи и вкусы этой жизни, которую я привык ненавидеть.
И это гребанная точка невозврата случилась только что. Вот прямо только что.
Меня вставляло просто от того, что я мог вдыхать ее аромат и надеяться, что это не гребанный сон, не наваждение, а моя извращенная реальность. Саданув кулаком по стене, я увидел красный след. Не сон. Перехватив девчонку за талию, крепче прижал к себе и двинулся вглубь по коридору к металлической двери, за которой стоял мой мерс.
—Что вы делаете?! Я не кукла, чтобы просто так взять и унести меня без моего желания! — маленькая ладошка прилетела по тому месту, где когда-то насквозь прошла пуля. Отголосками фантомной боли разносились ярчайшие воспоминания о той ночи.
Пришлось пропустить речь мимо ушей, меня сейчас волновало нечто другое. То, что вытягивало жилы из конечностей.
—Что за хер с тобой был, почему он тебя трогал? — сказав это, я осознал всю степень пиздеца.
Он ее правда трогал не как чужой человек. Но почему-то его смазливое лицо было до боли мне знакомо, словно уже встречал. И раз он остался жив, то встречал вне связки с Машей.
Мы остановились у машины, и я бегло махнул охране, что сегодня я сам. Мне не нужны были лишние уши. Все равно по наставлению Кракена у меня теперь есть кортеж. На сегодня хватит."
"Обхватив Машу так, чтобы не было видно ее лица, я медленно осматривал пустынную темную улицу, освещаемую несколькими фонарями тусклыми красками.
Журналисты умудрялись заснять меня чуть ли не со спущенными штанами во времена, когда я был не слишком стабилен. Сейчас же ситуация изменилась, но я не мог рисковать тем, что держал в руках. Никогда в жизни.
—Я не понимаю, почему это вас заботит? Какая разница вообще? — она взмахнула рукой в пренебрежительном жесте. На глаза навернулись слезы, вбивающие в мою душу очередной кол. Она права. Я от нее отказался и сделал это в грубой форме.
—Прости.
