Да все было сейчас вместо груши, и я метелил ее как в последний раз. Несмотря на то, что мне на ринг вечером выходить и надо было бы руки поберечь.
Плевать.
Пот лился по спине ручьем. Горячий воздух спертого помещения обволакивал тело. Зрение сузилось до единственной цели, а внешние раздражители прекратили существовать.
—Да прекрати, Белый, бля, — Ваха стукнул меня по плечу, но я все так же разносил подвешенный снаряд, не обращая ничего вокруг.
—Белый, блядь, да все, хватит, — перехватив со спины, друг повалил меня на бок, и мы вместе упали на мат.
—Ты себе только хуже делаешь этим. Сегодня важный бой. В таком состоянии я тебя на ринг не выпущу.
Сквозь сносящие удары пульса по вискам я не соображал ничего. Давление надувало внутренности как шар, еще чуть-чуть и лопнут, разорвав все к ебеням.
—Похуй.
—Мне не похуй.
—Это твои проблемы, — бесцветным голосом ответил ему, отмахиваясь от его захвата.
—Ты в кого такой гондон? Ну бросила баба, так что теперь? Подыхать, что ли? Ты только пальцем помани, у тебя таких с десяток сразу будет, хули ты до нее докопался?! Бери вон Азизу, она сама в койку прыгает с радостью, — Ваха выплевывает мне все это вместе с ядом, обрызгивая с ног до головы.
Аж передергивало. Любая. Любая могла быть, а мне не нужна была любая…
Вскинув средний палец в воздух, я вышел прочь. Просто понимал, что разрисую морду ему с радостью, и лучше удалиться от греха подальше.
Проще. Было бы проще взять и переключиться, но у меня нутро горело. Так что нихера не проще, когда мозг варится в собственном соку, а руки сохнут от желания обнять ту, которая уже сейчас небось платье себе выбирала на свадьбу.
В тот вечер я вышел на ринг с одной единственной целью — сублимировать, но вместо качественного боя я разрешил себя уничтожить. Каждый пропущенный удар отдавался невыносимой болью, но я купался в ней. Впитывал и становился с ней единым целым.
Прилетело по носу, и хруст разнесся аж в ушах.
Я люблю тебя, Саша, всегда буду.
Ложь.
Удар по голове — из рассеченной брови прыснула кровь, заливая зрение.
Красные реки стекали по лицу и оседали на груди.
А ты знаешь, если люди по-настоящему любят друг друга, у них дети самые красивые. У нас будут.
Не будут.
Сплюнув кровь, я качнулся на пятках, замахиваясь слабой сейчас рукой и промазывая.
Саш, дай мне время, я должна подготовить своих. Это сложно.
Подготовила. Молодец, справилась.
Боль решила впитаться в меня, и я улыбался окровавленными губами, с радостью принимая каждый удар.
