Саша первым нашел меня и опустился на корточки на уровень моих глаз. В них — нерешаемая проблема и свой бой. В мои — желание помочь и неспособность это совершить.
—Прости, напугал, да? — он скосил взгляд на мои руки, сложенные по обе стороны от меня. Намертво прилипшие. —Довели. Сначала сын со своим непроходимым упрямством. Сейчас еще пиарщик начинает качать мою нервную систему, я так устал. От всего. И голова не проходит. Я скоро сойду с ума.
Он сложил голову мне на колени и уселся на кафельный пол. Мои руки сражу же переместились к спутанным кудрявым волосам.
—Я могу помочь? — прошептала, наклонившись к уху, оставляя вместе с тем нежный поцелуй.
—Просто давай посидим вот так. Так хорошо.
Он сидел на полу, пока я массажировала голову, мысленно прося вселенную дать мне возможность забрать эту боль.
—С Рустамом виделся, да? — на свой страх и риск я спросила то, о чем явно сейчас не следовало узнавать.
—Да. По-прежнему ненавидит, по-прежнему меня, — неживым голосом ответил Саша. У меня сложилось впечатление, что ненавидели и меня.
—Он знает о нас?
—Нет, Маша. Дальше проявлений ненависти как-то не зашло. Я также не собираюсь ему об этом говорить.
Последняя фраза возымела должный эффект. Не то пощечины, не то макания в грязь. Или я просто почувствовала себя грязной, накрутив ситуацию в голове? Не знаю даже.
—Пожалуйста, не заставляй меня сейчас пояснять простые вещи. Это не значит, что я не считаю нас чем-то серьезным, просто сейчас ни он, ни я, ни ты к этому не готовы. И да, о той ночи он тоже не знает.
Не накручивай себя, я прошу. Мне нужна хоть где-то стабильность, я не могу разорваться в клочья. Чтобы не подохнуть в процессе. Мне по факту ты нужна. В жизни, рядом, везде. Это все, что должно тебя волновать, а остальное я решу.
Звучало из серии «ты просто будь рядом и подавай патроны». Не сказать, что мое сердце не сделало сейчас кульбит. Вместо того, что додумывать, мне надо было бы научиться…доверять, а все еще не могла поверить в то, что такой мужчина рядом со мной.
И что я ему интересна. Больше, чем сексуальный объект.
—Я спрашиваю не к этому. Просто хочу тебе помочь и не знаю как. А смотреть на твои страдания мне больно.
—Он ненавидит меня, Маш, и имеет на это полное право. Отцом я был дерьмовым, — он поднял голову и посмотрел на меня больным взглядом. Красные белки глаз сверкали в полутьме комнаты.
—Не верю, ты не можешь быть плохим отцом.
Саша горько усмехнулся. Оскалился."
"—Поверь мне, могу. Я им был и этим не горжусь.
