Проведя языком по пальцам, я на мгновение ощутил большее опьянение, как будто молодое вино хлынуло в глотку непьющему человеку.
Она вся сплошная нежность, юность и доброта, что заставляет меня сходить с ума.
—Опять «вы», даже тут «вы», — я сказал ей обращаться со мной на «ты», но этой девочке приказать невозможно — все равно сделает по-своему. Но зато Сашенька. Сашенька— это приятно, меня так никто не звал больше. Вообще никто. Потому что никакой я уже не Сашенька, я Александр Белов. Меня боятся, передо мной лебезят, меня хотят заполучить, но все никак.
Я словно трофей, что не достался в итоге никому. Теперь я чемодан без ручки, меня и оставить странно как-то, но и выкинуть жалко.
Печально улыбнувшись, я склонился к острым ключицам, выпирающим даже как-то неестественно. Худенькая такая. Поцеловав косточку, глаза сами прикрылись от наслаждения. Так разве бывает? Все тело было наэлектризовано и хотело одного — освобождения своих пороков. Свирепствующий зверь уже клацал зубами обезумевшей морды и пускал слюни перед ней, склоняясь и сдерживаясь из последних сил.
—Пожалуйста, — мольба в голосе заставила меня напрячься. Я ведь ничего плохого даже не думал. Не обидел бы, только приятно бы сделал. Только так, что она кричала бы от наслаждения и просила бы еще.
—Можно я просто поцелую тебя? — обхватив лицо девушки, я уперся носом в нежную кожу.
Она самое что ни на есть чудо, которое я не заслужил и никогда не заслужу. Мой удел — вот такие больные фантазии. Ты просишь разрешения у сновидения, Белов, ты разговариваешь с миражом.
Маша кивнула, я видел сквозь пары алкоголя, затуманившего рассудок. Я должен был быть хоть тут адекватным, чтобы все помнить. Черт возьми! Я хотел все помнить с точностью до секунды, а потом обязательно будет все идти на повторе. Снова и снова. Но с другими, на месте которых по итогу непременно будет она одна.
Смотря в эти наполненные проступающей влагой глаза, я ломал себе руки мысленно, но продолжал удерживать ее подле себя, так близко, что ее вздох и сердцебиение мог ощущать кожей.
Какая она наощупь? Всем телом? Как нежный бархат, самый дорогой из существующих?
Мы столкнулись лбами, а казалось, что вселенными. Нельзя больше терпеть, иначе я просто порву ее в своем сне, и пусть меня убьют за это, ведь даже тут позволить себе сделать ей больно я не мог.
—Я не могу тебя отпустить, девочка, потому что тебя на самом деле нет, —я рывком вгрызся в мягкие и податливые губы, вкусив наконец-то то, что мне нельзя.
