—Как Рустам?"
"—Нормально все. Прекрати уже. Пора бы подумать о себе. Похороны послезавтра, тебе до послезавтра надо прийти в себя, иначе я вообще не понимаю, как это все будет происходит, Белый. Вообще ничего не понимаю и не знаю, как тебя теперь уберечь, если Агеевы спят и видят тебя в белых тапочках. Теперь их уже ничего не удержит. Ты и сам понимаешь итог после того, как Айдар слетел с катушек окончательно, — он умолк на пару минут, а затем продолжил. — Приехала вся семья, они хотят хоронить по своим традициям, а я все заказал.
Но я не родственник, не имею допуска ни к чему, тут только ты нужен. Твое слово как мужа.
Слушал я это все вполуха, слова никак не хотели складываться в предложения, и терял даже малейшую связь с реальностью. Похороны по своим традициям. Кто я такой, чтобы мешать?
—Я не имею никакого права вмешиваться.
Мусульманские обычаи их семьи не стали для меня неожиданностью, так что да, все было более, чем понятно. Пусть они хоронят так, как считают нужным.
Я медленно приподнялся, осматривая свое черное от синяков тело.
Плевать. Один глаз никак не открывался, и я оставил попытки, всматриваясь в окружающую среду вторым. Зрение плыло.
—Я не знаю, что еще сказать, это все было слишком по пиздецу. Все, что от меня потребуется, все сделаю, ты же знаешь.
Он сидел смурной, склонив голову так, что и лица не видно. Я многое не понимал сейчас в полной мере, а может не хотел видеть, не знаю. Все эти мысли, хаотично вращающиеся в голове, только изводили меня, но не давали никакой почвы для умственной деятельности.
Откинув одеяло в сторону, я опустил ноги на пол, а затем медленно поднялся.
—Похороны завтра, Белый. Айдар подходил ко мне и спрашивал относительно вывоза Рустама заграницу. Он сказал, что хочет заняться всем, дальше твой ход. В палате сейчас Айнур с женой, там и Алан, целый день сидят.
Рустама все любили, в отличие от меня. Их отношение к внуку и брату мне было понятно, родная кровь, они волновались, конечно, но допустить их так близко я не мог.
Это моя зона ответственности.
—Я сам займусь своим сыном.
Похороны прошли без Рустама, он так и не пришел в себя после первых двух операций, но его состояние рассматривалось как стабильное. Стабильно тяжелое. Как и мое.
Прощание с Азизой напоминало собрание людей у святыни, что могла бы излечить от всех болезней в мире. Столько людей приехало, столько пришло, это было нескончаемое море, где мне места не было. Агеевы не пустили меня, а я не рвался.
