Она не сможет причинить мне боль, думал я, пока обнимал себя руками за колени и
боролся со слезами, которые размывали мой взгляд. Она – никто. Она не сможет причинить
мне боль. Но даже, когда я повторял и повторял слова в своей голове, тот факт, что я
скрутился, замер на месте, сообщал мне одну очень тяжелую истину. И она состояла в том,
что я долбанный лжец.
Глава 23.
________________
Безумная стерва.
Когда солнце выглянуло из–за горизонта и скользнуло в полумрак, который я
обеспечил прошлой ночью, я перевел свой взгляд на мужчину, лежащего рядом со мной.
Устроив голову на мягкой подушке и натянув простыни до талии, Дилан выглядел"
"спокойным и умиротворенным, продолжая спать рядом со мной. Сильно отличаясь от того
состояния, в каком он приехал ко мне прошлой ночью. Его волосы, которые снова отрасли до
привычных длинных прядей, по которым я изначально узнал его, были взлохмачены в
местах, где он перебирал их пальцами всю ночь.
Боже, прошлая ночь была сложной. Я открыл входную дверь Дилану, ожидая только
одного, а вместо этого получил целую лодку кое–чего другого. В тот момент, когда его лицо
показалось в поле зрения, я все понял. Даже если бы я не был связан с ним, так как сейчас,
напряжение на его лице, налитые кровью глаза и жесткая линия его челюсти, – все это
распространяло красные, предупреждающие огни.
И когда я потянулся к нему, он
практически рухнул в мои объятия…
– Ты во время приехал, Мечта, я ужасно проголодался. По еде и …. – мои слова
затихли, и улыбка, которой я красовался с тех пор, как он позвонил мне, чтобы сказать, что
вернулся домой, сползла с лица, сменяясь серьезным изгибом моих губ. Мой мальчик выглядел
бледным, как призрак.
– Дилан? Что случилось? – а это было совершенно очевидным, что что–то
случилось. Дилан обнимал себя за талию, его взгляд был приклеен к его ногам, и не было
пакета с упакованным ужином, который он просил меня заказать для нас, чтобы самому
забрать его.
Нет, он напоминал статую, прямо здесь на моем пороге. Молчаливый и все такое.
Я сделал шаг вперед, за дверь, и в тот же момент, Дилан, наконец–то, поднял на
меня взгляд, и потерянное, пустое выражение в них соответствовало пустоте,
разрастающейся на дне моего желудка.
