Я замедлил свои поглаживания, наблюдая, как он выливает прохладную жидкость себе
на ладонь, затем закрывает крышку, бросает его в сторону, и подхватывает свою игрушку.
Удерживая свой зеленый взгляд на мне, он сел прямее, прислонившись спиной к стене,
и разместил свои ступни на постели. Затем он закинул свои руки на колени, и открывшийся
для мня вид был чем–то охренительным.
Но провокатор не остановился на одном–очке в свою пользу. Нет. Потому что Дилан
наклонил телесный член в своей правой руке и занялся тщательным смазыванием этой
херовины своей левой рукой.
Когда он закончил, он отложил игрушку в сторону, раскинул
ноги еще шире и опустил левую руку, растирая остатки смазки по своему жесткому стволу,
тяжелым яйцам и наконец ниже, по маленькой, тугой дырочке.
Мой взгляд нацелился на его пальцы, пока он дразнил и мучил себя, скользя
подушечками пальцев по темной дырочке, перед тем как аккуратно толкнуться в нее.
Когда
стон разорвал в противовес молчаливую квартиру, мой взгляд взлетел к его глазам, и от того,
как затем у Дилана перехватило дыхание, я сильно потянул за собственный член, потому что,
безусловно, это означало…
Даааааа.
Когда мой взгляд опустился обратно, я увидел, как его палец исчез внутри его тела и
заскользил внутрь и наружу. Блять. Блять. Это было так сексуально. Дилан потянулся вниз,
чтобы приподнять свои яички вверх и отвести их в сторону, чтобы я мог точно видеть, чем он
занимался с собой, а когда он скользнул вторым пальцем, я застонал.
– Дилан. Блять.
Но он не ответил, кроме того, что вытащил свои пальцы, а затем толкнулся ими
обратно, снова и снова. Когда его рука задвигалась быстрее, а пальцы начали крутиться и
расходиться в стороны, он начал задыхаться и ругаться на всю комнату, а я оставался
безмолвным от распутства, которое творилось всего в метре от меня.
И пока он полностью не освободил свои пальцы и не потянулся за
тридцатисантиметровым членом, я не осознавал, насколько молчаливым был во время
действа. Потому что когда я попытался заговорить, мой голос дрогнул.
Дилан посмотрел на меня, его щеки порозовели, его губы припухли от постоянного
жевания, когда он снова и снова натыкался на простату, и я опять попробовал заговорить.
– Ближе.
