– Прости, но тебя разве не было утром на съемках?
Дилан поднял свои глаза на меня, и его губы изогнулись.
– Нет, в смысле…да, я был там. Я не об этом. Рон, ожидаемо, взбешен и срывается на
тебе. Но я имел ввиду… – он снова просканировал наше ближайшее окружение – …
несомненно, ты знаешь, что все здесь следят прямо сейчас за нами. Обсуждают нас.
Дилан выглядел таким возмущенным, что я не смог сдержать смешок, который
вырвался из меня.
– Да…и? Стыдишься меня, Мечта?
– Ой, я тебя умоляю.
Кто в здравом уме будет стыдиться тебя? – мой желудок сделал
сальто из–за этих слов, но потом его стянуло, когда он добавил. – Просто все эти
предположения, что они делают. Это видно по их глазам, каждый раз, когда они переводят
взгляды с тебя на меня. Черт, даже Расс только что спрашивал меня, кто трахает…
Когда Дилан подавился словами и сделал вдох, мне не нужно было продолжения от
него, чтобы узнать, о чем его спрашивали.
Конечно же, этот белобрысый засранец был здесь,
и до того, как я успел остановить себя, я спросил:
– Что ты ответил ему?
– Ничего, – ответил Дилан, а затем нахмурился, вытягивая свою руку.
Твою мать. Да, что за херня со мной? Я не хотел, чтобы это прозвучало обвиняюще. Я
знал, что Дилан ничего бы не сказал. Мой вопрос был просто рефлекторной реакцией. То, что
так давно въелось в меня, и это было так трудно игнорировать.
– Эй? Прости. Конечно, ты ничего не сказал.
Я просто…
– Я понял, – сказал Дилан.– Привычки трудно ломать. Ты привык, что люди треплют
своими языками. Но Эйс?
– Да?
– Таким никогда не стану я. Я никогда не поступлю так с тобой. Не причиню тебе
такую боль.
И когда я поднял нож, чтобы разрезать мягкую курицу перед собой, я понимал, что это
правда. Дилан действительно сделает все, что в его силах, чтобы не причинить мне боль. Он
рядом со мной открыто, пока мы разбираемся с тем помешательством, которое обрушилось
на нас, когда он мог уйти при первых же признаках безумия.
Я чувствовал себя придурком. Мне не нравилось, что я позволил своей досаде из–за
этой ситуации перекинуться на него, когда в реальности все, что удерживало меня хоть в
половину вменяемым все адское утро – тот факт, что я смогу открыто насладиться обедом
вместе с этим мужчиной. Все остальные могли идти к черту. Поэтому я потянулся через весь
стол и украл из его тарелки несколько долек картошки–фри.
