В отсутствие начальства

Узнав, на сколько нужно повысить цену, чтобы стать победителем, делец подменял бумагу. А именно подсовывал через сообщника новую заявку, гарантировавшую победу. Старая делалась не нужна, банковский служащий заменял ее, но не уничтожал. Хотя умнее было бы избавиться от такой улики… Каким-то образом первоначальные заявки оказались у Августы Мапететт. Логично предположить, что женщина выкрадывала их у любовника, того самого нечистого на руку банкира.

Так, с этим понятно. Но Августу зарезали.

За что? Из страха, что она обнародует махинацию? Если бы ее толкнули в воду либо отравили, такое Лыков еще мог бы понять. Но задумка с подставным убийцей, с проникновением в жилище – это сложная и рискованная операция. Тем не менее душегубы на нее пошли. Почему?

Лыков нашел ответ на этот вопрос в том же конверте. Когда он извлек последнюю бумажку, то сначала даже растерялся. Это был совершенно секретный отчет Военного министерства о проведенной недавно пробной мобилизации.

Статский советник знал от Таубе, что русская армия усилила подготовку к неизбежной войне с Тройственным союзом. Осенью прошлого года в гарнизонах Елизаветграда, Пензы и крепости Осовец устроили пробную мобилизацию, чтобы проверить степень готовности и выявить недостатки. И вот отчет об этом обнаружился в Смоленске, за дровяным ларем в Офицерской слободе. Новость не лезла ни в какие ворота. Теперь питерцу требовалось срочно ознакомить с ней военную контрразведку. Происшествие с его помощником выходило на новый уровень.

Однако начал сыщик с судебного следователя Резникова. Он явился в знакомый кабинет и разложил перед хозяином сначала банковские документы:

– Вот что дал обыск в доме Мапететт.

Следователь был поражен. Он и так и сяк вертел бумаги, пытаясь дать им бытовое объяснение. Это-де черновики или отработанные заявки, которые надлежало сжечь, вот их и приготовили на растопку… Сыщику пришлось разъяснять и убеждать. Девятнадцать заявок на разные фамилии, а даты на них – с середины прошлого по начало нынешнего года.

Слишком свежие, чтобы пускать бумаги на растопку – отчетный период не завершен. Вовлечены два банка: Крестьянский и Дворянский. Продажа заложенного имущества всегда была скользкой темой. В Москве лет десять назад сложился целый промысел по скупке обремененных земель. Особые дельцы, настоящие жучки, специализировались на подобного рода махинациях.