Хотя интересно ли ей это? Наверное, у них с отчимом все и без меня хорошо. Закрываю глаза, чтобы позорно не разрыдаться.
- Простите, - это все, на что меня хватает.
Чувствую, как рядом проминается матрас. А затем - прикосновение к моей руке.
- Жизнь - это самое ценное, - глухим голосом произносит Камиль. - Ты должна относиться к ней бережно. И думать о своих близких.
Мы очень долго оба молчим. Немного успокоившись, все же рискую спросить:
- А если у меня их нет? Если никто не будет волноваться и переживать о том, что меня не станет?
Снова долгое молчание.
А затем…
- Будет, Алика. Будет…
Слова звучат так тихо, что мне кажется, будто это игра моего воображения. Когда же я набираюсь смелости открыть глаза, Камиль уже встаёт с постели и отворачивается.
- Отдыхай, - бросает напоследок и уходит.
Конечно, ждать от Тагаева какого-то сочувствия глупо. Разве обязан он его проявлять? Я всего лишь наемный работник. Вот только… Вот только кроме него у меня, выходит, нет никого, кто знал бы о том, что случилось.
Голова очень болит, а слабость не позволяет даже подняться с постели. И очень скоро я снова засыпаю. Вообще состояние такое, что я то просыпаюсь, то снова проваливаюсь в сон. Кажется, приходит врач, что-то проверяет. Медсестра ставит какой-то укол. Они о чем-то беседуют, но я не могу разобрать ни слова.
Я уже не могу понять, сколько времени прошло - на окне опущены рулонные шторы, и непонятно, что за окном - день или ночь. Все сливается в единую карусель образов.
Камиль за это время появляется всего пару раз.
А может, это просто мне так кажется. Больше он ничего не говорит, не спрашивает. Только смотрит. Проницательно, с каким-то только ему понятным смыслом. Будто что-то решил для себя.
Во время бодрствования меня все чаще посещает мысль о том, что, весьма вероятно, работу я потеряю. И вот тогда придется вернуться в город. Если повезет, Марианна меня приютит. А если нет? Денег от аванса хватит на какое-то время. Но оставаться в городе, где меня может найти отчим, опасно.
Поэтому я, конечно, думаю о том, как бы попытаться договориться с Камилем.
Вот только каждый раз, когда встречаюсь с ним взглядом, все слова вылетают из головы.
- Скажите, а когда мне станет легче? - тихо спрашиваю у врача, который осматривает меня и недовольно качает головой.
- Да уже должно, - задумчиво отвечает тот, рассматривает мои швы, прикасается, а меня простреливает болью так, что я не сдерживаюсь. - Так больно?
- Очень… - задушенно отвечаю, жмурясь от ощущений.
