Она услышала, как открылась какая-то дверь, и поняла, что ее тащат непонятно куда. Она попыталась отбиваться ногами, хотела высвободить рот и закричать, но ноги беспомощно скользили, не находя опоры под собой. Ее продолжали тащить, потом вдруг яростно изогнули дугой назад, и вопль боли застрял у нее в горле.
Свет полностью угас, и она услышала лязг закрывающейся двери. Наступила кромешная мгла. Она осталась наедине с напавшим на нее.
Она слышала его дыхание, хриплое и неравномерное. Злорадное.
Помогите же мне.
Пожалуйста. Не дайте этому случиться!
Сэм почувствовала, как его рука, грубая и мозолистая, скользит вверх по ее бедру. Она отчаянно отбивалась, но безрезультатно. Между тем пальцы добрались до самого верха ее бедер, бесцеремонно завозились в лобковых волосах и принялись протискиваться дальше, глубоко внутрь ее, полосуя ее своими ногтями, как ножом. Ей хотелось заорать, но страшная рука по-прежнему стискивала ее рот.
О Бог мой, нет, ах ты, ублюдок, отпусти меня. Нет. НЕТ!
Затем она почувствовала, что ее трусики сдергивают вниз, и услышала, как они рвутся.
Она снова попыталась кусаться, попробовала вывернуться, но он держал ее как в тисках, и каждое движение причиняло ей мучительную боль. Широко раскрытыми глазами она таращилась в темноту. Вдруг в комнате послышался щелчок, а потом непонятный свистящий звук. Думай. Думай. Бога ради. Защищай себя. Сделай ему больно. Ткни ему пальцами в глаза. Прямо в глаза. Но как попасть в них в кромешной тьме?
Ей слышно его дыхание, тяжелое, с хрюканьем, как у свиньи.
Снизу, вдоль ног до самого живота потянуло холодом, сквознячком, а потом эти пальцы вонзились внутрь ее еще дальше, с такой силой, что чуть не разъяли ее на части. Она услышала отрывистый щелчок какой-то кнопки и звук расстегивающейся «молнии». Ее противник действовал медленно и осторожно – готовился.
Нет, господи, нет. Пожалуйста же, нет, господи.
– Поцелуй меня. Скажи, что ты любишь меня, – произнес он с вкрадчивым акцентом жителя Северного Лондона и заелозил своим ртом по ее уху.
– Скажи, что ты любишь меня, – повторил он, на сей раз с соблазняющим французским акцентом, продолжая елозить губами по ее уху.
Она резко отдернулась в сторону, спасаясь от влажного рта и зловонного дыхания, пропитанного запахом табака, пива и лука. Пальцы выскользнули наружу и мягко прошлись по ее лобковым волосам, лаская их.
– Скажи, что ты любишь меня, – снова потребовал он грубым тоном.
