– Они будут здесь со дня на день, парень!»
– И что же с ним стало? – спросила Сэм.
– В конце концов его вышвырнули из газеты. Товарищи побастовали несколько недель из-за его увольнения, а потом вернулись к работе. Отец стал еще более раздражительным. К тому же русские, как видишь, так и не пришли. И умер он злой как черт. Помню, моя тетя подошла ко мне на похоронах. «Он был хороший человек, твой папа. Хороший человек. Он никогда не причинил никакого вреда никому». – Кен снова сжал ее руку. – Что за дурацкая эпитафия, а? У нее не хватило духу сказать, что он был старым глупым пердуном, который просрал свою жизнь.
– Таким вот ты и запомнил его?
– Нет. Я ушел из дома прежде, чем его выгнали с работы. Когда я жил дома, он все еще пылал энтузиазмом. Обычно он читал мне на ночь рассказы о русской революции. Он не мог понять, как я занялся рекламным делом. Не разговаривал со мной долгие годы.
– Печально.
– И все же я и не рассчитываю, что моя эпитафия будет многим лучше.
– Почему?
– Да я немного пошел в своего отца.
Думал, что смогу изменить мир. Нет, я не был агитатором, но считал, что смогу изменить его, занимаясь творческой деятельностью, с помощью кино. А вместо этого все, что я делаю, служит укреплению существующей системы. Я поддерживаю ее рекламой шоколадных плиток и японских автомобилей и хлеба из муки грубого помола и… Эпитафия у меня, видно, будет такая: «Здесь покоится Кен Шепперд. Он сделал больше для коммерческой рекламы хлеба из муки грубого помола, чем кто-либо другой.
Упругий и устойчивый, никаких потерь в качестве. Человек, который принес миру МЕЧТУ ИЗ МУКИ ГРУБОГО ПОМОЛА».
Она засмеялась. Они наконец добрались до двери гостиницы.
– Давай выпьем, – предложил Кен, и они прошли в бар с дискотекой, где сели за слабо освещенный угловой столик.
За соседним расположилась группа коммивояжеров. Один из них рассказывал анекдот, остальные хихикали. У стойки бара сидела в одиночестве женщина с длинными, не по возрасту, светлыми волосами и в мини-юбке.
Кен мельком взглянул на нее, встретился взглядом с Сэм и подмигнул.
– А не сделать ли нам Джейку подарочек? Посадим ее дожидаться в его номере, а? – Он знаком подозвал официанта и заказал бутылочку шампанского «Крэг». – В виде любезности от «Замечательной пищи Спея», – сказал он. – Потанцевать не хочешь?
Сэм посмотрела на него, удивленная:
– С удовольствием.
Он взял ее руки в свои и, мягко увлекая ее за собой, повел на площадку для танцев.
