– Ричард называет меня таракашкой.
– Вот, может быть, как раз поэтому.
– Он говорит, что иногда, когда я задумаюсь, я выставляю наружу передние зубы, словно кролик.
– Ну да? А я и не замечал.
– А если ты никогда и не видел меня задумавшейся!
– Я полагаю, «таракашка» – это получше, чем «челюсти».
– Очень тебе признательна.
Кен несколько минут вел машину молча, потом закурил сигарету.
– Я не знаю, как насчет того сна об авиакатастрофе, может, это было и совпадением, но вот других два… предположим, что ты кому-то приглянулась там, наверху.
– Моей крестной матери, фее?
Он улыбнулся:
– Я за вариант с чувствительными антеннами.
– Ты начинаешь говорить, как Бэмфорд."
"– Бэмфорд?
– Ну, наш приятель-психолог.
Кен ничего не сказал. Он затянулся сигаретой и легонько похлопал по рулю.
– А ты когда-нибудь думаешь о смерти? – спросила она.
– Иногда.
– Боишься ее?
– О, я куда больше боюсь жизни.
– Что ты имеешь в виду?
Он откинул голову назад.
– Наверное, боюсь отправиться в могилу, не оставив ничего после себя.
– Он немного опустил стекло вниз и щелчком стряхнул пепел. – Понимаешь ли, я вот все думаю о том, что, живя на земле, мы постоянно что-то забираем: сжигаем бензин, загрязняем атмосферу, уничтожаем леса. Всегда забираем. И всем нам необходимо взамен оставить что-то в мире после себя. Мы просто обязаны постараться оставить его лучшим, чем он был, когда мы пришли в него. А пока я не вижу, что сделал это.
– Ты забавный. – Она улыбнулась и почувствовала, что его рука лежит на ее руке, легонько ее сжимая.
– Очаровательно забавный. Ты много думаешь, да?
– Даже, может быть, слишком много. Что ты собираешься делать в выходные?
– Поеду за город. Ричард завтра отправляется на охоту, а вечером мы идем на один званый обед. А потом, в воскресенье… надеюсь, что ничего. А ты как?
– А я утром улетаю в Испанию. Съемка у Джереза.
– Ну да, конечно. И надолго уезжаешь?
– Вернусь вечером в среду, если мы уложимся в график.
– А ты работал с испанскими группами?
– Нормальные ребята.
Придется сделать всего несколько цитат.
– Да, год нам предстоит довольно хлопотный.
Она прислонила голову к мягкой коже сиденья, закрыла глаза, вслушиваясь в привычный гул дорожного движения на автостраде и монотонное шуршание покрышек. От нагревателя по ногам шло жаркое тепло, Сэм расслабилась и почувствовала, как устала, и тут же задремала.
Она проснулась, вздрогнув от тряски, когда «бентли» запрыгал по улице Уоппинг-Хай.
– Ты неплохо вздремнула, – сказал Кен.
