Он закурил сигарету и сел на такой же огромный диван, напротив нее.
– Мне не следует находиться здесь, – сказала она. – Это опасно, видишь ли… для тебя…
И тут она расплакалась так, будто в ее голове лопнула какая-то труба. Кен подошел и сел рядом. Она посмотрела на него сквозь слезы, застилавшие глаза.
– Я боюсь за тебя, Кен. Я думаю, что ты можешь быть… думаю, что тебе следует быть очень осторожным.
– Осторожным, почему?
– Вокруг меня какая-то плохая энергетическая сила, – выпалила она.
Он обнял ее.
– Еще один сон? – мягко спросил он.
"
"– Чувствительные антенны, – ответила она и рассказала ему о падении со строительных лесов и о своей поездке в Хэлл, рассказала обо всем случившемся, обо всем, что она смогла припомнить из сказанного Хэйром и Ласло.
Он внимательно слушал ее, потягивая пиво, потом загасил сигарету, выдохнул дым от последней затяжки в потолок на пухленьких голых херувимчиков.
– Ты полагаешь, доктор Хэйр был убит, потому что пытался помочь тебе? Что его квартира была разгромлена каким-то привидением в качестве предупреждения, а поскольку он проигнорировал это предупреждение, то его убили?
Сэм внимательно наблюдала за трепещущими языками пламени в камине, а потом кивнула.
– Я не уверена, смогу ли вынести еще что-нибудь такое.
– Тебе уже здорово досталось, да? Эти леса… события в Хэлле. – Он стиснул ее плечи. – Я думаю, нам надо попытаться посмотреть на все это спокойно. Я понимаю, что все выглядит ужасным, но человеческое сознание, Сэм, довольно странная штука: мы ведь очень впечатлительны.
Так что вполне возможно, что многие события излишне драматизируются.
– Ты заговорил как Бэмфорд О'Коннел.
Он улыбнулся:
– Нет, не так все плохо. Я действительно верю, что у тебя были кое-какие предвидения – самолет, станция подземки, но вот балкон – это что-то совершенно неопределенное, Сэм. То, что доктора Хэйра переехал грузовик, – ужасно, но ты же сама говорила, какое опасное это шоссе, к тому же его развезло после бессонной ночи, да еще и кружку пива выпил.
Нам надо попытаться сохранять спокойствие, только и всего.
Она плотно сжала губы и ничего не ответила. Кен откинул голову на диванные подушки.
– А не то я приму меры!
– Не поняла?
– А не то я приму меры!
– Ты примешь меры?!
– Аролейд? Ну, это слово, да? «А не то я приму меры» – это же его анаграмма.
– «А не то я приму меры»? Это ничего для меня не означает.
Он прищелкнул пальцами.
– Нашел! «Я перезаряжаюсь»!
– «Я перезаряжаюсь», – эхом отозвалась она.
