Она отчаянно вцепилась в угол одной из простыней, но та смогла удержать ее вес только какую-то долю секунды, а потом разорвалась.
– Помогите!
Ее голос словно в пещере эхом разносился вокруг. И она камнем полетела вниз, со свистом рассекая морозный холодный воздух, то притормаживая, то снова падая, неумолимо приближаясь к крошечной темной норке. Она выставила перед собой руки, пытаясь оттолкнуться от нее, уйти в сторону, прочь от этой норки.
НЕТ!"
"Воздушный вихрь со свистом втянул ее в эту норку, она попыталась ухватиться за стены, но руки соскальзывали с обледенелой поверхности, ладони жгло огнем от холода и ссадин.
А внизу, в чистой белизне, лопасти вентилятора разрезали воздух, лязгая все громче по мере того, как она кубарем приближалась к ним, с ужасом ожидая момента, когда они искромсают ее на тысячу кусочков.
– Пятьдесят пять с половиной на седьмом месте. Хорошо, принимаем эту цену, черт бы ее драл! Салли, я продаю «Мицубиси Хэви-500» за пятьдесят пять с половиной. Хорошо, а теперь покупаем заново эти проклятые акции!
Из темноты донесся голос Ричарда.
– Я говорю о крупных разорениях, Гарри. Настоящих разорениях. Нет-нет. Серьезно. Он крупный игрок, тройной клиент класса «А». Мы должны оградить себя от будущих потерь. Пятьсот контрактов. На рынке могут возникнуть сложности. Сколько бы они ни достали, я готов у них купить семь с половиной. Черт подери. Это же уходит от нас. Принимай это предложение. Бога ради, принимай это предложение!
Его речь звучала как-то бессвязно.
Она никогда раньше не слышала, чтобы он разговаривал во сне. Никогда не слышала, чтобы он говорил таким сбивчивым и нервным тоном.
А потом она услышала детскую песенку:
Шалтай-Болтай сидел на стене.Шалтай-Болтай свалился во сне.Вся королевская конница,Вся королевская ратьНе может Шалтая,Не может Болтая,Шалтая-Болтая, Болтая-Шалтая,Шалтая-Болтая собрать![22]Дети засмеялись, и она услышала, как смех разносится эхом, словно в пустой классной комнате. Дети смеялись все громче.
Она выскользнула из постели, и смех немедленно оборвался.
Ничего не понимая, она прошлась по комнате. В постели поворочался Ричард, посопел и затих. Она подняла занавеску и посмотрела за окно. От снежной белизны, покрывавшей землю, ночь была странно прозрачной. Церковный колокол отбил три часа. Школа напротив стояла темная, молчаливая и пустая. Сэм повернулась и отправилась обратно в постель, улеглась, натянув одеяло до подбородка, пристально глядя в темноту.
