Лицо Андреаса затряслось, завибрировало, словно он смеялся, черный капюшон приподнимался и опускался, как на живом, будто он все еще дышал, все еще смеялся над нею. Голова начала приближаться, ближе, ближе, дюйм за дюймом, словно собиралась поцеловать ее.
НЕТ. НЕТ. НЕТ. НЕТ.
Опять послышался грохот. Свет исчез, и она оказалась в кромешной тьме.
Погребена в темноте и в молчании.
В пустоте.
В пустоте, где можно визжать до скончания века."
"Что-то мягкое, холодное и влажное коснулось ее ресниц, легонько двигаясь взад-вперед, еле слышно скребясь; чье-то лицо придвигалось все ближе, прижимаясь к ее лицу.
Она дернулась назад, отчаянно мотая головой, пытаясь вжаться затылком в лед, но это ей не удалось, чужое лицо прижималось к ней все сильнее и сильнее, терлось об ее лицо; будто их головы медленно сжимались с двух сторон страшными тисками.
Боль все росла. Дышать стало труднее, она жадно глотала воздух, задыхаясь, пытаясь понять, что происходит, но ужас, который ослеплял ее еще больше, чем эта темнота, мешал думать.
Ты душишь меня.
Ты раздавливаешь меня.
Ты делаешь мне так больно.
А потом в ее голове словно что-то взорвалось.
Вроде электрической лампочки.
И все остановилось.
46
Неизвестный лысый мужчина улыбался ей из темноты и протягивал руки.
Она отпрянула назад, хотела оттолкнуть его ногами, но не смогла даже пошевелиться.
– Оставь меня в покое! – пронзительно завизжала она.
Он, вздрогнув, заморгал, а потом снова заулыбался нежно и успокаивающе. Сэм нахмурилась. Другой, сообразила она, совершенно другой.
Большие теплые глаза и кустистая черная борода.
– Все хорошо, пожалуйста, все хорошо, – сказал он.
Сэм внимательно наблюдала за ним, совершенно озадаченная. Откуда эта вибрация и оглушительный грохот, который эхом отдавался вокруг, будто она находится внутри жестяного барабана? А непонятно откуда взявшиеся запахи веревки, масла, смазки и выхлопных газов? Она услышала щелчок какой-то застежки, лязг цепочки и чей-то крик. Это бородатый мужчина прокричал что-то в ответ, но шум заглушил его слова.
Она почувствовала, что ее руку сдавили.
– Все хорошо, таракашка. С тобой все отлично. Все должно быть хорошо.
Ричард.
Она слегка повернула голову и увидела проплывающие мимо пихты, потом – голубую ледяную стену, а потом – ничего, кроме серой туманной дымки, как будто она только что застала конец какого-то семейного видеофильма.
– Как вы себя чувствуете? – Мужчина с кустистой бородой снова наклонился над ней.
– Ноги болят.
