В плену у сказки (СИ)

Надо же, секунду назад он улыбался, а теперь побледнел, будто его сильно затошнило. Да что не так с этой сказкой?

Эрик запрыгнул на коня и сразу же поднял его в галоп. Элла взглянула на меня почти со злостью:

— Что на тебя нашло?

— Да, чутка переборщила, — глупо было отрицать, — признаю. Давай вернемся домой, мы уже достаточно собрали ягод.

Элла выразительно посмотрела на мою полупустую корзину, и я спрятала ее за спину, но это не помогло. Она холодно заявила:

— Мы собираем ягоды.

— Собирай ягоды, — на ее щеках от злости выступил лихорадочный румянец.

Казалось, Золушка балансировала на пограничье состояний: разумности и безумия. Пальцы на ее руках подрагивали, и от девушки, которая мило любезничала с принцем, ничего не осталось. Вместо нее появился нестабильный персонаж, от которого неизвестно чего ожидать.

— Жаль, — вдруг сказала она, немного успокоившись.

— Почему? — я застыла с рукой, протянутой к бруснике, такой же красной, как и плащ Эллы.

— Я хотела бы побывать на балу, — сухо пояснила она, — но мачеха меня туда никогда не пустит.

— А почему ты вдруг захотела на бал? Неужто тебе так понравился Эрик?

— Да, понравился. А тебе? — она пригвоздила меня пустующим взглядом. — Тебе ведь самой он понравился. Не думаю, что он принц, но ты права, он явно из богатой семьи.

— Мне Эрик неинтересен, а тебе никто не мешает встретиться с ним на балу.

Элла засмеялась, а потом провела по щеке, оставляя на коже темные следы от ягодного сока.

— Ох, Анастасия, ты всегда любила издеваться, — произнесла она с горечью, — я же сказала, что меня не отпустят.

Что-то в Элле все же вызывало жалость. Может, потому что она то и дело скованно сжималась, становясь более хрупкой, или сыграло роль ее отчаянное желание понравиться хоть кому-то. Перед глазами все еще стояла картина, когда она жадно потянулась к Эрику, как только увидела его приветливую улыбку. Но так или иначе, я почти ей посочувствовала.

— Надо верить в лучшее, вдруг Фея-крестная услышит твои желания и исполнит их.

Элла задумчиво на меня взглянула, и скулы на ее лице углубились, добавив живой красоте искусственности, как у мраморной статуи.

— Не знала, что ты настолько смелая, раз произносишь ее имя.

— А Фею-крестную кто-то боится?

Элла пожала плечами:

— Она пусть и не настолько сильная, как… — она прикрыла рот ладонью, чтобы приглушить голос, — Румпельштильцхен, но все же одна из самых могущественных созданий. А где могущество, там опасность.