В плену у сказки (СИ)

Элла унижалась, дрожала и маленькими шажками приближалась к карете. Того и гляди, проскочит внутрь, как бездомная кошка. Она вызывала жалость, но не светлую, а такую, при которой хотелось быстрее отвернуться.

Дризелла не выдержала:

— Ты собралась к принцу в этом убожестве? Не смеши меня.

Она направилась к растерянной Элле и толкнула ее в грудь, потом еще раз и еще. Та даже не сопротивлялась, принимая удары, а я оцепенела, не понимая, что делать. Это было слишком… Слишком жестоко, особенно для сказки.

— Ты жалкая уродина, которой не место на балу! — взвизгнула Дризелла и ударила Эллу по щеке.

Дризелла тут же с остервенением разорвала ее бусы, которые разлетелись по дороге, затем оторвала рукав платья и выдрала бант, отбросив его под копыта лошадей, которые нервно ржали и били копытами.

— Грязная замарашка!

Мачеха безмолвно наблюдала за тем, как беснуется ее дочь. На ее лице застыли омерзение и чистое удовольствие — жуткое сочетание, если смотреть со стороны.

Элла стояла, беспомощно опустив руки, и почему-то смотрела на меня. В ее глазах вместе со слезами блестела мольба, а на щеке краснел кривой след от пятерни Дризеллы. Но мне нельзя было вмешиваться, чтобы не встать поперек сюжета. Я отвернулась и поднялась на ступень кареты.

«Не смотри на нее, не смотри».

— Я умоляю, — всхлипнула Элла, — пожалуйста…

— Не позорься, — приказала Роксана, — выглядишь жалкой.

И Элла не выдержала:

— За что, за что вы так со мной?! За что вы так меня ненавидите?! Что я сделала?! — закричала она, села прямо на дорогу и начала бить руками по земле в настоящей истерике.

Дризелла брезгливо хмыкнула и вернулась к карете с видом победительницы. Меня затошнило от злости. Захотелось врезать по ее самодовольному инфантильному лицу, чтобы вправить мозги.

— Я тоже останусь дома.

— Нет, ты поедешь, — отрезала Роксана и схватила меня за руку. — Поедешь. Не смей отказываться от своего удовольствия, чтобы выслужиться перед недостойными.

— Маменька, — язвительно воскликнула я, — не надо мне приказывать. Я остаюсь.

Элла все еще продолжала плакать, жалобно выдергивая из волос украшения, но невнятно откликнулась:

— Анастасия, поезжай. Ты не обязана здесь оставаться. Я же всего лишь ваша недостойная служанка.

— Если ты не сядешь в карету, я лишу тебя наследства. — сказала Роксана, интонацией и взглядом превратившись в Женькину тетку, которую я знала в реальности.