Нервно сглотнув, Романова попыталась увернуться от него и убежать, но он без труда поймал ее и крепко прижал к себе, не причиняя при этом боли. Оказавшись в плену его нежных рук, Ира замерла на секунду, справиться с лавиной чувств, обрушившихся на нее, было невозможно, и долгожданное тепло растеклось по ее венам, даруя зыбкую надежду.
Словно завороженный, Тим смотрел на то, как лихорадочно бьется жилка на ее шее, а из полуоткрытого рта срывается учащенное дыхание. Он боролся с желанием припасть к таким манящим губам, наслаждался близостью, вдыхая запах ее тела, впитывая его в себя, и никак не мог перейти к решительным действиям.
Опомнившись первой, Ирина пробовала вырваться, колотя кулаками по крепкой груди, но силы были явно не равны.
Наконец Громов очнулся от этого наваждения. Не обращая никакого внимания на ее сопротивление, зафиксировал руки за спиной, затем наклонил ее на кровать и задрал халат, оголяя женские прелести. Взглянув на камеру в углу экрана, он криво ухмыльнулся, ощущая себя полнейшим ублюдком.
Тимур прекрасно знал, что Гитлер непременно наблюдает за ним и жаждет зрелищ. Сжав оба запястья Ирины левой рукой, правой мужчина медленно провел по бедру вдоль линии кружева и звонко шлепнул по ягодице.
Романова вскрикнула, кожу неприятно обожгло. Она рефлекторно захотела отодвинуться, но Тим лишь крепче придавил ее к кровати, в очередной раз доказывая свое превосходство. Она была ошеломлена, силясь осмыслить происходящее, она пребывала в полнейшей прострации.
Ира недоумевала: как нежный и трепетный Громов из ее фантазий мог вмиг превратиться в совершенно чужого мужчину, грубого и жесткого? Он обращался с ней как с проституткой, чем приводил в полнейший ужас. Ирина осознавала, что должна испытывать отвращение от происходящего, но в очередной раз ловила себя на мысли, что ей не противны его касания.
Тим продолжал звонко шлепать по бархатной коже ягодиц и нежно заглаживать следы от ударов, создавая контраст ощущений.
При каждом ударе Ира вздрагивала, и тысячи мурашек пробегали по телу, заканчивая свой путь внизу живота. Пробравшись под тонкую ткань ее трусиков, он зацепил их пальцем и стянул вниз. Открывшаяся взору картина не могла не возбудить, и Тимур, ощутив привычное напряжение в паху, шумно выдохнул. Не справившись одной рукой с пряжкой на ремне, Громов на несколько секунд разжал вторую ладонь, чтобы приспустить джинсы и трусы.
Ире этого было достаточно.
