Когда Громов находился в ней, она не могла сконцентрироваться ни на чем, ее захватывали новые, совершенно неведомые ранее, ощущения.
— Ну же, — потребовал он, но, поняв, что Романова ему не поможет, решил действовать самостоятельно.
Одной рукой взяв ее за запястья, второй обхватил ее грудь и, нежно погладив, с силой сжал сосок. Ира закричала от боли и наслаждения одновременно. По позвоночнику будто пробежал электрический ток, посылая импульсы каждой клеточке ее тела. Часто дыша, она посмотрела на Тимура в надежде узнать, чего он хочет, но его лицо было непроницаемым, лишь только плотно сомкнутые губы говорили о высокой степени его напряжения.
— Громче, — скомандовал Громов, продолжая играть с ее соском пальцами. Представив, какой он на вкус, Тим стиснул зубы, чтобы справиться с новой волной возбуждения. Позволив себе небольшую слабость, он принялся нежно массировал затвердевший бугорок, перекатывая его между пальцами, оттягивал и сжимал, затем снова нежно поглаживал, чем приводил Ирину в неописуемый восторг.
Ей нестерпимо хотелось дотронуться до него, ощутить, как стальные мышцы напрягаются под ее руками, осыпать поцелуями гладкую кожу. Отвернувшись к стене, Романова кусала губы, борясь с желанием выгнуться навстречу его ласковым рукам. Чувствуя в себе ритмичные удары, она кричала, но не от боли, а от переполнявших эмоций, окончательно теряя самоконтроль. Тело уже ей не принадлежало, а жило своей жизнью. Ира уже не сопротивлялась, лишь беспомощно сжимала руки в кулаки, тратя последние силы на то, чтобы Тимур не понял, что с ней творится.
Этого позора она бы не вынесла."
"Громов ощущал приближение долгожданного оргазма, но рой мыслей в голове мешал ему сконцентрироваться на этом. Он старался, насколько позволяла данная ситуация, быть нежным с Ириной и, не забывая о камере наблюдения, хотел выглядеть жестоким для Бушина. И, по его мнению, картинка складывалась как нельзя лучше.
— Вот так, не останавливайся, — просил Тим, нежно покусывая Иру за шею.
Мурашки, словно взбесившись, пробежали по ее коже, и она, зажмурившись, заметалась по кровати.
Пожар, вспыхнувший внутри нее, с каждым новым толчком разгорался все сильнее. Не помня себя, Романова отчаянно забилась в руках своего насильника. Неожиданно острое наслаждение полностью дезориентировало ее, не понимая, что происходит, она надрывно закричала и тут же затихла, полностью обессилев. Чувство невесомости и безудержного счастья на миг затмили все остальные эмоции.
