Возможен был еще один вариант, что никто ее не захочет, но надежды возлагать не приходилось — Романова слишком ярко выделялась на фоне остальных.
Громов принял единственно верное решение — тянуть время. Скоро должен был уехать Бушин, и это означало, что Тимур беспрепятственно мог отправить Ирину в комнату, а управляющему по возвращении что-нибудь соврать. Да он сделал бы все что угодно ради нее, лишь бы только она сама не наделала глупостей.
Сейчас же Тиму жизненно необходимо было увидеть Иру, понять, что ей ничего не угрожает и, успокоившись, придумать, как действовать дальше.
Отпив из запотевшей кружки, он нервно постучал пальцами по столешнице. Ожидание затягивалось — Ира и Инга почему-то опаздывали.
Отвлекшись на важного гостя, Громов не заметил, как девушки вошли в бар.
— А это кто? — заинтересованно спросил толстый лысый мужчина. — Может, рассмотрим поближе?
Тимур сделал глоток и, обернувшись, сразу закашлялся. Он просто не верил своим глазам.
Романова прошла в зал и тут же ощутила на себе тяжелый взгляд.
Она без труда догадалась, кому он принадлежит, но не спешила поворачиваться, нарочно изводя Громова своим безразличием. Гордо подняв голову, Ирина все же обратила внимание на Тимура: его глаза были красноречивее всяких слов — он был разочарован. Никакого вожделения, лишь упрек и презрение.
Ира не знала, какой реакции хотела добиться, но то пренебрежение, с которым он смотрел, больно задевало ее. В какой-то момент ей показалось, что Тим даже сплюнул. Нервно поправив платье, точнее, стянув его как можно ниже, Романова торопливо отвернулась в поисках Инги.
Все надежды Громова на благоприятный исход событий рассыпались в прах. Ира никак не походила на ту скромную и тихую девушку, коей она предстала в прошлый раз. Теперь это была дико сексуальная и вульгарная женщина — проститутка, не иначе. Платье плотно прилегало к телу, чересчур подчеркивая красивую полную грудь и тонкую талию. Юбка была настолько короткой, что Тимуру казалось, он видит, какого цвета на ней белье.
Бесконечно длинные ноги и, конечно же, каблуки. Все это вкупе с вызывающим мейком выделяло ее из толпы.
«Нет, такую невозможно оставить незамеченной… Да еб твою мать, Ира!» — мысленно прорычал Громов. Он был в полнейшей растерянности, просто не ожидал такого поворота. Отказывался верить, что Ирина вообще на такое способна. «Должны же быть мозги?».
Ее наряд, призванный пробуждать в мужчинах желание, вызывал в нем лишь злость, неудержимую, едва контролируемую.
