Стоял так близко, что мог чувствовать аромат ее духов, видеть, как трепещет жилка на шее. Гринев хотел ее до трясучки, и чем больше ему запрещали, тем сильнее разгоралось желание. Насилуя очередную девушку, он непременно представлял на ее месте Иру, и от этого все ощущения обострялись в несколько раз.
— Тебе-то что? — Ирина с трудом сдерживалась, чтобы не сбежать подальше, не показать ему, что ей страшно.
— Как это? За тобой должок, — напомнил Андрей и захотел дотронуться до ее щеки, но Романова увернулась.
— Ты меня с кем-то перепутал, — ухмыльнувшись, ответила она и нервно заглянула за его спину, ища пути к спасению.
Ира видела Громова, знала, что может позвать его, и он, скорее всего, придет на помощь, но не намерена была сдаваться, твердо решив, что справится со всем сама.
— Ну-ну, перепутал… На этой неделе уже поздно, а вот в следующую пятницу ты точно станешь моей, — пообещал Гринев, мечтательно облизываясь.
От его слов холодок пробежал по спине. Вспоминая недавние события, Ирина с силой сжала ладони в кулаки, так, что ногти больно впились в кожу, хотя внешне осталась совершенно спокойна.
— С чего вдруг? — поинтересовалась она, полагая, что Андрей блефует. Но солнечное сплетение тревожно ныло. От одной только мысли о том, что он будет ее трогать, Романова невольно передернула плечами.
— Я просто заплачу, как все, — пояснил Гринев и, обхватив ее запястье, попытался притянуть к себе. — Ну же, будь хорошей девочкой, и я постараюсь…
— Сначала заплати, — перебив его, процедила Ира и попробовала вырвать руку, но силы были неравны.
— Ты меня не получишь!
Ее колотило от омерзения и безысходности, паника все больше охватывала тело и, проникая прямо под кожу, леденила кровь. Ирина не могла справиться с Андреем, она сама загнала себя в угол.
— Пусти меня, — шипела Романова, стараясь не привлекать ненужного внимания, и продолжала вырываться.
Гринев забавлялся сложившейся ситуацией, играл с Ириной, как кот с мышью. Он был не настолько глуп, чтобы ослушаться шефа, но уж очень хотел доставить себе маленькое удовольствие и помучить ее.
Андрей не шутил, когда говорил, что может купить ее, это не запрещали правила. В конце концов, Бушина совершенно не интересовало, кто платит, главное — чтобы платили. Но никто прежде не пользовался этой возможностью. Природная жадность отступала под натиском жгучего желания, и Гринев готов был потратить кучу денег за ночь с судьей. Осталось только поменяться с кем-нибудь из охранников сменами с пятницы на субботу.
