Может быть, предельно искреннее недоумение — ну невозможно так сыграть, за это «Оскара» дают! А может быть, ей так хотелось выговориться, что выбора не оставалось.
— Хорошо, я расскажу, — Смирнова встала и, скрестив руки на груди, зашагала по комнате.
Московская область. БО «Васильки»
Громов видел, как Бушин увел Иру из бара. Разного рода мысли заполнили разум. Он не знал, зачем она ему понадобилась, но очень надеялся, что ничего страшного не случится. В конце концов, управляющий выделил на беседу всего десять минут.
Тимур нервно постукивал пальцами по гладкой поверхности барной стойки и мужественно боролся с нарастающим желанием рвануть следом за ними. Погрузившись в раздумья, он не сразу заметил, как Андрей опустился на соседний стул и, жестом подозвав бармена, привычно заказал себе рюмку водки.
— Ну что, похоже, старый хрыч забрал себе нашу судью, — ухмыльнувшись, сказал Гринев и, подняв стопку, предложил: — Ну так, за нее и выпьем?
Громов неприятно поморщился — настроение совсем не располагало к общению, тем более, на болезненную тему.
Но и проигнорировать произнесенные слова было бы совершенно неправильно.
— Может, и забрал, мне не доложился, — сухо ответил Тимур, надеясь на то, что это остудит пыл Андрея, и он наконец отстанет.
— Как же она была хороша-то, а… Вот уж я бы ей вдул… — протянул тот, мечтательно закатив глаза.
Все больше предаваясь фантазиям, Гринев не обращал никакого внимания на агрессию, исходящую от Тима.
Громов молча пил свое пиво, изо всех сил стараясь не сорваться — учинить скандал сейчас было бы совсем некстати.
Но Андрей, словно специально, ковырял незажившую, кровоточащую рану.
— Как думаешь, если я поменяюсь с Васьком на следующую пятницу, я смогу купить ее на ночь? Это же не запрещено правилами? — сыпал вопросами он, потирая вспотевшие ладони. Гринев не мог больше думать ни о чем, кроме Романовой в этом потрясающем воображение платье.
Тимура уже потряхивало от негодования, но он терпел. Собрав всю волю в кулак, продолжал отгонять посещавшие его назойливые варианты расправы над Андреем.
Но, как только услышал последнюю фразу, злость достигла апогея. В несколько глотков осушив кружку, Громов громко опустил ее на барную стойку и встал."
"— Посиди за меня, я скоро вернусь, — приказал он и, не оглядываясь, направился к выходу.
Тим не знал, куда идет и зачем. Нервы натянулись до предела, и ему срочно требовалась передышка. Просто побыть в одиночестве, чтобы привести мысли в порядок и успокоиться.
