Громов был уверен, что когда-нибудь этот факт все равно всплывет, но какова будет его реакция, не мог даже предположить. Больше боялся, что раскроется авантюра, которую провернул Стрельцов в минувшие выходные — тогда расплаты не избежать никому.
— Посмотри. Что ты думаешь по этому поводу? — поинтересовался Адольф Михайлович и протянул Тимуру папку.
Тот внимательно пролистал бумаги, внимательно вчитываясь в каждую букву.
— По-моему, увеличение прибыли очевидно, — заключил Громов и вернул документы управляющему.
— Отлично. Значит, и хозяин должен заинтересоваться.
— Хозяин? — будто удивившись, спросил Тим.
— Да, Хан приедет в понедельник, хочу показать ему наш проект, — Бушин заговорщицки улыбнулся.
Информация, поступившая от Карины, теперь официально подтвердилась.
— Отличная идея, — поддержал его Громов, мысленно морщась от слова «наш». — Я думаю, ему понравятся цифры в последней колонке.
— Я тоже так думаю, — довольно согласился Гитлер и вернулся за свой стол. Переключившись на заполнение очередного отчета, он совершенно забыл о своем подчиненном.
— Это все? Я могу идти?
— Да-да, иди работай.
Тимур облегченно выдохнул и направился к двери.
— Громов, — окликнул его управляющий, и Тим почувствовал, как противный холодок пробежал по позвоночнику. — Тебе судья ничего не рассказывала?
— Нет, — уверенно соврал он, не моргнув и глазом. — А что, должна была?
— Да нет, я просто уточнил, — неопределенно ответил Бушин и вновь погрузился в работу.
Как только за Громовым закрылась дверь, он поднес ко рту кончик дужки очков и, прищурившись, вспомнил последний разговор с Романовой.
— Вы приняли решение?
— Да.
— Озвучите?
— Мой ответ — нет.
— Что?
— Я не выйду за вас замуж.
— Да что она о себе возомнила! — в сердцах воскликнул Адольф Михайлович и швырнул очки на стол.
Он никак не мог забыть этот момент и постоянно возвращался к нему в мыслях. Своим отказом Ирина сильно задела его самолюбие — Бушин был крайне возмущен и раздосадован. Но давняя, годами выработанная привычка не принимать важных решений сгоряча сдерживала его эмоциональные порывы.
Гитлер мог раздавить Иру в любую секунду, но терпеливо ждал подходящего момента.
Во-первых, ему важно было добиться от Хана согласия на предоставление в «Рыбке» новых услуг, а во-вторых, Бушин придерживался мнения, что месть — это блюдо, которое подают холодным.
Еще раз взглянув на закрытую дверь, он надел очки и вернулся к работе, старательно отодвигая все чувства на задний план.
