В погоне за женой, или Как укротить попаданку

И вот я стою и тупо смотрю как на моей белой нарядной блузке расползается уродливое красное пятно от аккуратной дырочки, напротив сердца.

— Ну и долго ты собираешься любоваться на это тело? — вопрос, заданный холодным равнодушным голосом, заставил меня поднять глаза на спрашивающего и замереть испуганным мышонком. Могла бы, вообще бы потеряла сознание.

Передо мной стояла классическая Смерть: балахон, коса и костлявые руки.

— Ну что уставилась? Пойдём, раба Божья Виолетта.

— А я не… не Виолетта я, — промямлила, рассматривая эту страсть и не понимая, из чего сшит балахончик.

Ну и мысли у меня в такой момент!

— И кто же ты? — хохотнули в ответ, — Мальвина? Жозефина?

— Ннет, — даже облизать, по ощущениям пересохшие губы, не получалось, — я Ммаша.

— Ммария Иванова, — из-под капюшона на меня сверкнули яростным огнём два нечеловеческих глаза.

Фигура поплыла и вот уже передо мной стоит пожилая женщина вся в черном. Она была как из детских страшилок, в которых рассказывается, что когда приходит женщина в черном, после неё всегда остаётся покойник.

Многие её видят, но найти не могут, даже если бегут сразу за ней. Я её вот именно такой и представляла. Ага, мои мысли опять куда-то не туда ускакали…

Женщина достала из кармана записную книжку, начала листать и что-то найдя, тихо выругалась, перечитала, и убрала обратно. Потом долго и мрачно разглядывала меня, о чем-то думая. Все это время я стояла не дыша, благо теперь этого и не требовалось. Наконец, что-то решив, она произнесла:

— Значит так, Мария Иванова, умерла ты не своей смертью.

Тебе ещё жить и жить было… Правда ничего серьёзного ты бы не принесла в мир и не совершила. Вышла бы замуж, родила, счастливо прожила свою жизнь и умерла в кругу внуков. Вот они нужны были миру… — я воспряла духом и перебила её.

— Так может быть меня как-нибудь вернуть можно? Реанимировать? Я даже боль согласна потерпеть…

— Ты-то согласна, да вот эта дырка, — она показала пальцем на пулевое отверстие на моём трупе, — не совместима с жизнью, — и опять задумалась.

А я... А что я? Я тут уже ничего не решаю. Было себя жалко до слез, но и их не было. Кажется что-то решив, Смерть тяжело вздохнула:

— Ну, раз мой недогляд, мне и исправлять. Ты уж извини, девица, но в этом Мире ты умерла. Но есть у меня одно тело, оно живое, души в нем нет и не спрашивай куда она подевалась, не твоего ума дело. Так вот, другой мир — это твой второй шанс. Сможешь — будешь счастлива, — я открыла рот, пытаясь спросить.