В погоне за женой, или Как укротить попаданку

Уже вставляя ногу в стремя, он залез в карман, достал несколько золотых и подал альфе:

— Найди ей лекаря, надеюсь этого хватит, — и взлетев в седло, бросил своим людям, — вперёд! — ещё раз окинул стаю нечитаемым взглядом, задержался на Фаркасе, чуть нахмурился и тронул поводья.

Они уезжали, я не верила в такую удачу, но они уезжали. Нервные хихиканья переросли во всхлипы и я поняла, что сейчас расплачусь от облегчения и как ни странно, обиды: “Он не узнал меня”. Такие противоречивые чувства — радость: “Он не узнал!”; и жгучая, выворачивающая нутро обида: “Как он мог не узнать жену?”

Я подошла к Энкае только после того, как люди мужа скрылись на дороге.

— Вот, Маша, это твои первые деньги за выступление от благодарного зрителя, — альфа протянула мне монеты, задумчиво смотря вслед уехавшей кавалькаде, — советую отложить на учёбу.

Деньги это хорошо, есть чем отплатить за моё проживание и пропитание, быть нахлебницей не хотелось, но и прикасаться к этим золотым кругляшкам, тоже.

— Пусть монеты остаются у тебя, придёт время, отдашь, — она глянула на меня, на Фара и кивнула.

Как и когда к нам подошёл Фаркас я не отследила, меня душили боль и разочарование.

— Саскас! — командирскому голосу Энкаи можно было позавидовать.

Патлатое чудовище выскочило из кибитки, неся с собой ворох вещей, альфа, взглянув на них, опять кивнула.

— Маша, иди мойся, — и уже не обращая на меня внимания, хлопнула в ладоши.

Из-за проливных дождей все вещи стаи и так были убраны, времени на “помыться” у меня оставалось совсем мало, поэтому стоило поспешить. Пока пробиралась к реке, в некоторые кибитки уже впрягали лошадей. Мысли о том, что кто-то будет подглядывать, даже не возникло. Быстро раздевшись, забралась в воду и повизгивая от холода, яростно тёрла себя мылом. Студёная вода успокоила начинающуюся истерику, не время и не место.

Возвращалась назад, когда уже заканчивались последние приготовления, кибитки выстроились в караван одна за другой и наша была последней. Ну и отлично, стресс можно снять и едой.

Еды после праздника осталось много, потому как готовили в расчёте, что в дни гона будет не до стряпни. Излишки были убраны в стазисные лари, где еда сохранялась свежей и даже горячей.