В погоне за женой, или Как укротить попаданку

— Кхм, кхм… Ну и что теперь тебе не нравится?!

Когда я потерял голову от этой девчонки? Не знаю. Может тогда, когда её грязную привёл Сас и я первый раз ощутил её запах, или когда нёс на руках после укуса зузу, или когда рассказывал о магии? Кто знает. Но я хотел быть рядом, заботиться и оберегать, смотреть на её улыбку, слышать её голос. Мать, конечно, видела, что со мной происходит, но ничего не говорила, грустно качая головой, да я и сам понимал, Маша — чужая жена. Но она сбежала от мужа и у меня теплилась маленькая надежда, что через месяц она будет свободной и вот тогда.

..

Конечно, я, как и вся стая, прекрасно знал кто муж девушки. Но он был далеко, где-то там, в своём замке, а Маша рядом. И я не хотел, да и не желаю упускать никакую возможность, буду помогать и оберегать, сделаю все, чтобы она забыла о нем. Я настырный, я упёртый! И постепенно я стану тем, кого она видит всегда рядом, тем, на кого можно положиться и опереться в трудную минуту. Она будет моей!

Все шло замечательно: дождь лил второй день, и я мог спокойно сидеть рядом с девушкой, касаться её, купаться в её запахе, но непогода прошла, Фотос выглянул из-за туч и ма повела Машу к источникам, эх, знать бы как все обернётся.

..

Надменный, холодный лорд и Маша, светлая, живая, ранимая, как она смотрела на него! Только за один такой взгляд в мою сторону я готов расстаться с жизнью, а эта отмороженная ледышка, даже не узнал свою жену.

Оказывается, любовь — это феерия чувств и не самых приятных: боль, гнев, обида, ревность, они раздирали меня, заставляя кровоточить душу и сердце, затмевая разум и мешая думать.

В голове крутилась одна мысль: “Что он сделал с ней, что она бежала? Что?” Ярость и злость клокотали во мне, а мысли метались, ища решение.

Фар больше не рвался убивать моего мужа, а продолжал таращиться на Богиню, а это была она, в своей, видимо излюбленной темной ипостаси. Это был уже третий виденный мною образ, но я была уверена на все сто, что вижу перед собой Богиню.

— Ну и чем ты недовольна? — повторила она, а я, красочно представив все, что выскажу, уже вздохнула и открыла рот.

— Так. Стоп, — она сделала какое-то движение, и я словно подавилась словами, не имея возможности говорить. — Ты, — и её палец упёрся в Фаркаса, — даже не думай! Успокоился… Хорошо, теперь можешь идти, ты скоро понадобишься матери, — как только Фар отошёл от нас, она продолжила. — Теперь с тобой. Обдумай хорошенько то, что хочешь мне сказать, я вернусь ближе к ночи, тогда и выскажешься.