Деревья протягивали свои ветви над самым окном. Ветви, с которых уже начали слетать листья. Шел дождь. Крупные мутные капли текли по стеклу.
— Осень, — сказал Рогачев, поглядев на Гусева. — Смотрите, лейтенант, уже осень.
— Да, осень, — ответил неопределенно Гусев.
Комендант вернулся к столу.
— Н-да, — сказал он и снова поглядел на Гусева. Потом побарабанил пальцами по столу. — Послушайте, Гусев, а ведь Виктор Лоди вернется обратно. Вы понимаете?
Гусев все понял. Но он молчал, ожидая, что скажет дальше комендант Рогачев.
Заговорил Матросов:
— Наша задача — встретить Виктора Лоди как подобает. Если ему удалось переправиться на наш берег, то обратно уйти он не должен. У нас тут с комендантом составлен план. Мы считаем, что Виктор пойдет назад тем же путем. Эта дорога для него самая удобная. Не исключено, что он вновь попытается зайти на хутор. Поэтому там надо организовать засаду. Выделите для нее самых опытных, подготовленных людей. Но никто из посторонних ничего знать не должен. В том числе и Эльфрида Лоди.
— При чем здесь она? — спросил Гусев.
— Потому что двоюродная сестра Виктора Лоди будет снова жить на хуторе. Понятно?
— Понятно! — ответил Гусев.
— Ну, тогда действуй, дружище. Желаю удачи!
Хутор стоял на горе. Дом, крытый черепицей, конюшни, сараи.
Правда, ни лошадей, ни коров на хуторе теперь не было. В доме жила одиноко Эльфрида Лоди.
Даже после того как она вышла из больницы, врачи еще долго не разрешали ей работать. От нечего делать Эльфрида принималась то за шитье, то за уборку.
Иногда стирала. Мокрые белокурые волосы ее были растрепаны. И без того короткая юбка была подогнута, и голые круглые колени девушки блестели. В таком виде она ходила по двору, считая, что на хуторе никого больше нет. Эльфрида не знала, что в одном из сараев сидят в засаде люди. Ей это даже в голову не приходило. Четыре пограничника — Иванов, Строгов и еще двое — дожидались появления Виктора Лоди. Он мог прийти, а мог и не прийти. Комендант Рогачев и Матросов считали, что придет."
"Четыре человека расположились в закромах амбара.
Там можно было лежать на боку или сидеть полусогнувшись. Пограничники говорили между собой шепотом, питались концентратами и даже от курения отказались. Особенно трудно приходилось по ночам — мучил холод. Он пронизывал все тело. Спали по очереди, и тот, кто спал, часто просыпался.
— Который час?
— Еще четыре.
— Все тихо?
— Да, тихо!
Прошло уже двенадцать суток, а Виктор Лоди все не появлялся. Но снимать засаду было нельзя.
